Volarion - Город зеркал

Объявление

Об игре: 

 Добро пожаловать! 

 Администрация:

Рейтинг: NC - 17

Рады приветствовать вас на форуме Воларион - город зеркал!    

Если вы ещё не зарегистрированы и у вас есть вопросы, задать вы их можете в гостевой книге 


Ждем в игре
Амин Димеш

Жанр: фэнтези, юмор, приключения

Даал Ишхат

Мастеринг: пассивный

Семиаль Ар Левинор
Система игры: смешанная 

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Volarion - Город зеркал » Светлый квартал » Дом Алькано де Гранде


Дом Алькано де Гранде

Сообщений 1 страница 30 из 111

1

http://sd.uploads.ru/V605B.jpg

Двухэтажный дом с отделкой из светлого дерева и облицованным камнем фундаментом.
Окружен ухоженной лужайкой, в которой, тем не менее, встречаются луговые цветы. Задний двор засажен плодовыми деревьями, дающими приют певчим птицам. В тени ветвей спряталась беседка. Ночью там порхают светлячки, светящиеся, что маленькие звезды, и раздается стрекот насекомых, спрятавшихся в траве и листве.
Где-то в зарослях малины стоит, наполовину вросший в землю, каменный барельеф с двумя сплетенными между собой деревьями и множеством зверей и птиц, среди которых самой четкой на камне остается обернувшаяся назад остроухая рысь.

Во дворе предполагается постройка отапливаемого вольера для цербера, когда он вырастет во взрослую собаку.

Первый этаж с высоким крыльцом наполовину занят застекленной верандой. Здесь стоит большой стол из среза огромного дерева. Гигант принял свою смерть от естественных причин, был снесен ураганом, помнит многое и до сих пор хранит живое тепло. Здесь же находятся два плетеных кресла с пледами ручной работы.

Так же на первом этаже расположены небольшая кухня, гостиная, библиотека, ванная комната и технические помещения. На кухне, скрытый в половых досках, есть вход в подвал. В таинственное подземелье никогда никто не спускался, кроме хозяина дома.

Второй этаж отведен под спальню и тренажерный зал, где Алькано принимает своих учеников. Под гардероб обустроена отдельная комната.

На покрытой черепицей крыше установлен флюгер в виде вепря с гнутой холкой и большими клыками.

Дом де Гранде наполнен разнообразными растениями. Они есть практически везде, исключая разве что кладовые с припасами и ванную комнату.
Кроме зеленых жителей, в доме можно найти морские раковины, гладкие камни с необычным рисунком, обласканные волнами и солнцем, сброшенные оленьи и лосиные рога... Но здесь нет места тому, что зовется охотничьими трофеями. Есть только то, что отдает сама природа.

Принц Алькано живет один и не пользуется услугами прислуги.

+1

2

----> Начало игры.

В два часа пополудни летний зной уже начал сходить. Солнце грело не так сильно и сместилось к западу, уже не отражаясь в стеклах веранды. Сделав перерыв в преподавании, Алькано выделил целый день на генеральную уборку.
Многочисленные летающие, ползающие и скачущие обитатели участка, жавшиеся к дому, как к островку живого леса, радовали его сердце и душу, но так же и приводили стекла в никуда не годное состояние.
Принц собрал волосы в высокий хвост, повязал на голову косынку. На нем была удобная льняная рубашка, штаны заправленные в высокие сапоги, фартук садовника и тканевая маска, закрывающая нижнюю часть лица.
Окна второго этажа были открыты настежь - Алькано только что изничтожил всю пыль в тренажерном зале и гардеробной.
В руках де Гранде вместо элегантной шпаги находилась боевая швабра с отрезом мягкой тряпки для протирки стекол.
Прислугу Его Высочество не держал. Доходов от преподавания фехтования молодым да ранним представителям знати хватило бы и на горничную, и на мажордома, но Алькано более не переносил долго чьего-либо общества, кроме своих подопечных.
Он никогда не принадлежал к той породе благородных, которые без своего дворецкого не могут завязать шнуровку на сапоге, или, что еще хуже, не способны справиться с дамским корсетом ночью на кровати любви и вынуждены звонить в серебряный колокольчик.
С ранних лет принц Алькано воспитывался самостоятельным, как и положено войну и будущему правителю Севера.
Теперь же де Гранде самостоятельно мыл окна и стирал белье, развешенное на веревках, протянутых между стволами деревьев. Даже в этом занятии Алькано не терял осанки. Швабра в его руках порхала легко и грациозно, подобно рапире.
За действиями хозяина с внутренней стороны веранды наблюдал черный и лопоухий щенок цербера, растянувшийся на полу под столом из древесного спила и вываливший наружу все три языка.
С кухни из кастрюли в обхват человеческих рук доносился аромат каши с курагой. Кракену очень хотелось этой каши. Ему вообще хотелось любой еды, чей запах он только мог учуять своими кожаными носами. Голодавший сколько себя помнил, щенок с радостью лопал все, что было съедобным.
Но каша была горячей и хозяйской, потому Кракен о том, чтобы изваляться в ней до ушей, мог только мечтать.
Вдруг внимание цербера что-то привлекло. Он залаял в трехголосье, не переставая приветливо махать хвостом, и кубарем скатился в крыльца, встречая кого-то у изгороди из живого ивняка.

+2

3

Над изгородью медленно поднялась рука с зажатым в ней куском мяса, обернутым в вощеную бумагу. Рука помахала им из стороны в сторону, и кусок шлепнулся на аккуратный газон по ту сторону изгороди. Лай утих. А над ивняком показалось обтрепанное куриное перо, украшавшее огромный берет. Под беретом виднелся край светлой челки и горящие любопытством глаза. Взгляд их был бегающим и цепким: он выхватил все – и ровный газон, и чавкающего трехголового щенка, и верхушки деревьев позади дома, и аккуратненькую избушку учителя фехтования.
Этот учитель не давал Василе покоя с тех пор, как он краем уха уловил слушок, что вовсе и не фехтованию в этом пряничном домике золотую молодежь-то учат. А взявшись собирать сведения, узнал странное: прислугу сенсей не жаловал, хотя сам как будто тоже не в подворотне родился, из дому выходил редко, все больше ходили к нему, близких знакомств за год пребывания в Воларионе не свел, да и вообще… подозрительный выходил типчик. Только что щенок, на днях купленный им с улицы, в картину не вписывался. Но как знать, зачем он зверика взял? С них же, с извращенцев, все станется.
В общем, уже неделю Василе не мог спать: стоило ему закрыть глаза, как весь мозг заслоняли кричащие заголовки – «ФЕХТУН-РАСТЛИТЕЛЬ ВЫШЕЛ НА ОХОТУ!» или «ШОК! ЗА ЧТО ПЛАТЯТ СЕНСЕЯМ?!». В общем, терпение его лопнуло. Подослать кого к нелюдимому учителю не выходило, поэтому Василе пошел на дело сам. Весь день вчера он просматривал гравюры в книгах, где были изображены аристократы – по его мнению, самые настоящие. На улице-то они может тоже есть, но поди отличи? Ошибок же допускать нельзя! И всю ночь Василе перешивал шмотки, а все утро – гримировался. Мясо для щенка тоже не забыл.
И теперь выглядывая из-за изгороди, оценивал обстановку критическим оком: жил растлитель, надо сказать, пасторально. Не хватало только радуги и милого пони у крыльца.
«Идеальное прикрытие для гнезда разврата!» - думал Василе под бодрое чавканье щенка. – «А прислуга-то имеется! Вон, как окна драит… поди, чтобы до прихода хозяина лыжи навернуть. От греха-то подальше…»
- Пссс! – Поднявшись с корточек позвал он, сверля заговорщицким взглядом спину мужика со шваброй. – Эй, приятель! А что, хозяин твой того… не дома?

+2

4

Алькано обернулся на бросившего кусок мяса. Упавший на идеальный газон перед домом шмат примял собою белоснежную нежную кашку, но вскоре цветы могли вздохнуть спокойно и воспрять духом, так как мясом занялся Кракен.
Щенка следовало воспитать так, чтобы не у него и в мыслях не было брать угощение у незнакомцев. Но пока же он был слишком глуп и доверчив, чтобы устоять перед соблазном.
Внешний вид визитера, однако, не оставил принца равнодушным. И он тоже поддался соблазну. Улыбнулся, хотя за маской этого было и не видать. Только яркие искры проскользнули в серых глазах. Но то, возможно, было всего лишь отражением солнца.
- Зависит от того, какое у вас к нему дело, - вежливо, сдерживая усмешку, ответил Алькано.
Он, высокий и плечистый, в фартуке и косынке, вероятно, был принят за прислугу. Что нисколько принца не обидело, но позабавило.
Стоящему за изгородью господину с белым лицом, с которого при малейшем дуновении ветерка, сыпалась пудра, невозможно было ответить на "ты". Все признаки: перо из курятника, шутовские воланы и прекрасные пленительные брови цвета и формы черного соболя, выдавали в нем человека благородного происхождения.
- Хозяин просил не беспокоить по пустякам, - Алькано обмакнул швабру в ведро и стряхнул ее за древко, сбивая лишние капли.
Его Высочество еще не догадывался о том, что вот-вот может стать самым знаменитым развратником Волариона, обгоняя в рейтинге даже признанных мастеров.

+2

5

Пудра не только реяла по ветру, но и текла по щекам вместе с каплями пота: на улице стояла чертовская жара и без парика с беретом, а с ними и вовсе недолго было испариться.
- Это какой же я пустяк, если барин твой сам мне встречу назначил? – На лице Василе, несмотря на откровенную ложь, не дрогнул ни единый мускул. – А тебя не предупредили? Ну, с них станется, с господ-то. Знаем, видели! Ты, браток, не гляди, что я тоже… ну, того… типа как они. Я всю жизнь в честном труде жил и спины не разгибал, так работал! Не руки у меня, одни трудовые мозоли! Сейчас, правда, за перчатками не видать… Но что поделать? Ниб.. налби… ниблис аплиж! Во! Положение, значится, обязывает. По ихнему это, по иностранному!
За болтовней он таки стянул громоздкий берет, чудом не свезя парик, и теперь обмахивался им, как веером. Почти лысое перо печально реяло в жарком воздухе туда-сюда.
- Я ж не местный, да? – Продолжал трепаться Василе, не давая работнику тряпки и швабры и слова вставить. – Жил себе, знаешь, в одном мирке, тут, за углом буквально, и на те – помер, оказывается, родственник, да кучу денег оставил. Наследство! Ну что будешь делать? Принял! А его ж, сокровище это, защищать надо. Мало ли поганцев теперь убить захотят, да доброе мое присвоить? А я может ни разу в жизни даже раков не ел! Из бокала не пил! Розовой водой не умывался! Так и помру… молодым…
Василе хотел пустить скупую мужскую слезу по печальной доле, но вспомнил про грим и удержался. Импровизировал на ходу, сам не особенно вникая в чушь, что бодро слетала с языка. Болтая, он осматривал двор фехтовальщика, выискивая на нем следы разврата и запоминая расположение кустов, дорожек и иных предметов. Мало ли, когда пригодится?
- Так вот, - продолжил он, - а барин-то твой тут как тут: «Жаль, - говорит, - мне тебя, молодого да раннего! Убьют! Как пить дать, прирежут в темном углу и не посовестятся! Уж я этот народ знаю, сам скольких положил, не упомнить…» И предложил мне поучиться. Ну, ты понял… - Взгляд Василе стал загадочным и явно намекающим на некую тайну, которую и неведомый уборщик, и он сам якобы отлично знали. - …чему барин-то твой обучает.

Отредактировано Василе Ецко (2018-02-28 22:35:41)

+2

6

Говорил "светский лев" с куриным пером быстро, словно скороговоркой. И со стороны моющего окна Его Высочества получил полное молчаливое внимание.
"Как они..." - отчего-то эта фраза еще больше рассмешила Алькано, но взгляд его был направлен на веранду в поисках оставшихся нетронутых тряпкой мест. Зато под маской принц продолжал улыбаться.
Чуден и прекрасен Воларион - город тысячи рас. Кого только не встретишь на улицах. Иногда от этого разнообразия предтечи уставал и уединялся в своем маленьком лесном мире, слушая напевы звонцов, следующих за Хранителем леса, куда бы он ни шел.
Но сегодняшний гость, нелепый и странный, был желанным. Алькано не чувствовал от него тьмы или гнили. Оттого не открывал ему свою личность, слушая дальше чистой воды вранье.
Но постепенно улыбка де Гранде гасла.
- Неужели так и сказал, что клал господ направо и налево? - Алькано подбросил швабру в воздух и перехватил ее другой рукой, не теряя грации умелого танцора с клинком.
На тряпку села маленькая птаха с пестрой грудкой. Подставив ей указательный палец, принц дождался, пока птица перепрыгнет на него и сожмет тонкими острыми когтями тонких лапок.
Над тканевой маской оставалась видимой лишь верхняя половина лица со светлыми бровями, одна из которых от немалого удивления поползла вверх. Алькано повернулся к белолицему соискателю частных уроков. Между домом и оградой было приличное расстояние. Как можно кричать о таком во всеуслышание?
- Не ожидал, что об этом станет известно, - сказал принц, подходя к изгороди с птицей на руке. - Хозяин просил не распространяться о том... о том, что дает уроки стихотворного пения некоторым из своих учеников. Он считает, что не обладает должным голосом для этого.
Со всей возможной досадой сказал де Гранде, подтвердив вздохом своим слова.
- Что вы, уважаемый господин, стоите на улице? Идите сюда, во двор. Вам же жарко, брови уже на щеках. Посидите в беседке, пока я хозяина позову. А если Кракена боитесь, то напрасно. Он мал и еще не кусается.
Столько дичи про себя Алькано еще не слышал. И ему внезапно захотелось узнать, к чему весь этот маскарад. Но только после того, как "барин" выпьет холодной воды. Похоже, что жара действовала на него не совсем хорошо.

+2

7

- А то ж! – Кивнул Василе и вдруг, сам не понимая отчего, дико захотел не упасть в грязь лицом перед мойщиком окон и любимцем птиц. Подкинул берет. Тот взлетел, как умирающая от ожирения курица, и лениво опустился на землю мимо изящно выставленной руки «ученика», который даже голову повернуть в сторону шмоточки не счел нужным. – Так и сказал! Я, говорит, поганцев, и так, и эдак, и поперек, и вдоль, мать их ити! А потом, такой, кьяя!..
Сделав резкий выпад вдоль изгороди, Василе попытался изобразить то, как по его мнению, должны «так и эдак» делать опытные фехтовальщики. Ногой, однако, он попал в берет, поскользнулся и едва не сел на шпагат прямо посреди улицы.
«Карма!» - загоняя слезы обратно усилием воли, думал он, кое-как составив расползшиеся ноги вместе. – «Повезло хоть, бубенчики сохранил…»
О том, что было бы, приземлись он с размаху на твердый камень, которым была вымощена улица, думать не хотелось. Хотелось выть от боли, но Василе помнил о достоинстве аристократа. И терпел.
- Правда, что ли? – Сипло спросил он, проведя по щеке пальцами. Пальцы были черны, как души демонов и совесть банкиров. – Эх, тяжко, братец, тяжко жить аристократам! Они все ж как думают-то? Барин! Господин! На шелке спит, рюшами закусывает! И я так думал… а теперь глянь че! Зебра помрет от зависти. А я от стыда. Вся косметика потекла, срам-то! Срам какой…
Качая головой, он вздохнул, поднял с земли ни на что уже не похожий берет с лысым, как коленка, пером. Стукнул беретом об изгородь, выбил облако пыли, и пошел, куда позвали. Посидеть в беседке Василе был очень даже не против – ноги после невольного «шпагата» болели зверски и шел он, как давно не видавшая суши утка.
«Стихотворное пение! – Думал Василе, шлепая мимо почти доевшего кусман мяса щенка: радостного в три башки существа, которому и дела не было до прессы, до растлителей, и до всего, кроме жратвы. Щенку хотелось завидовать, но не было времени. – Ишь, как выкрутился! И ведь как только эти дела ни называли, а вот стихотворным пением – впервые. Фехтун-то тот еще затейник, похоже…»
- И что ты? Стану я такого малыша бояться! Вон как уплетает: любо-дорого же взглянуть! – Невольно улыбнувшись трем черным затылкам, сказал Василе. – А ты сам-то тоже того… ну, в пениях этих участие принимаешь?
Вопрос, имевший огромное значение для всей миссии, он задал походя и будто бы ненароком, при этом отчаянно кося глазами: поймать хоть какое-то выражение на лице властителя швабры было очень важно.

+2

8

Похоже, приглашение отдохнуть под сенью деревьев возымело на гостя благотворное действие. Меньше врать он от этого не стал, но зашел за калитку по своей воле и даже, казалось, несколько приободрился, раз показал номер с полетом берета.
- Нет, - сдержанно рассмеялся "слуга" принца Алькано. - Нет к стихам и песням таланта, кабан в детстве на ухо наступил.
Он препроводил "барона" к деревянной беседке, стоявшей позади дома в тени раскидистого абрикосового дерева. Для плодов было еще слишком рано, но завязи в изобилии прятались в зеленой листве, уже сейчас тяжестью склоняя ветви к земле.
Беседка была создана без единого гвоздя, казалось, она сама, словно некое диковинное дерево, росла из земли и кое-где в резьбе округлой крыши даже зеленела.
Птица слетела с пальца предтечи и исчезла где-то в густых древесных кронах, оставив маленький "подарок" на шикарном берете, познавшем долгую и тяжелую жизнь.
- О, как досадно. Я принесу салфетки, - с полупоклоном сказал Алькано.
Приятная тень беседки рассеивала солнечные лучи, даруя прохладу и давая возможность рассмотреть гостя в ненавязчивым вниманием, которое он вряд ли бы заметил, настолько оно было тактичным.
Слой потекшего грима несколько искажал черты лица "барона", однако можно было сказать, что находящийся рядом мужчина очень молод и вряд ли встречался де Гранде ранее. У Алькано была хорошая память на лица.
"Слуга" щелкнул пальцами в раздумье. Вероятно, цель визита следовало узнать самого хозяину, отдыхающему сейчас в доме от праведных забот.
Этот жест с возгласом "кьяя"... Откуда веяло этой чепухой? Де Гранде никогда не касался темы востока, а уж тем более стиля "пьяной обезьяны".
- Господин обучает только тех, у кого есть талант, - принц вернулся к уже затронутой теме.
Взгляд его стал теплым и таким же хитро-заговорщическим, как у аристократа, на лобной линии которого он разглядел сеточку от парика, когда тот спрашивал о дополнительных уроках.
- Вы могли бы продемонстрировать свой хозяину. К примеру, ловкость в обращении с длинным оружием, - "слуга" кивнул на швабру, прислоненную к каменной кладке фундамента. - Первое впечатление порой бывает важнее всех прочих.
- Но если вы не в состоянии, или чувствуете слабость и усталость, тогда, конечно, дождитесь лорда, отдыхая. Малиновки сегодня поют особенно прекрасно.
Мойщик окон откланялся и исчез в недрах дома. Компанию гостю составил доевший мясо Кракен, пришедший требовать еще. Весело махая хвостом, цербер сел рядом с "фон бароном" и пристально вгляделся в него всеми шестью бездонными глазами, которым невозможно было отказать.

+2

9

В беседке Василе, наконец-то, смог хоть немного отдохнуть от жары: здесь была тень, уют, шуршала зелень, рядом в три горла дышал очаровашка-пес и щебетали птицы. Одна из которых не постеснялась совершить акт вандализма над беретом, и без того пострадавшим дальше некуда.
«Кабан, значит. – Подумал Василе, с дичайшей осторожностью усаживая больное после «Пьяной обезьяны» тело. – Уши отдавил, да и на совести канкан сплясал. Крепкий орешек попался… а ведь только слуга! На что же сам-то похож?!»
Вздохнув, он подцепил берет, крутнул изгаженную, пыльную шмотку на пальце. А кабаний друг, хотя и обещавшийся принести салфетки, так никуда и не шел.
- Знаешь, - вдруг сказал Василе, поглядывая на лысое перо, - беретик-то этот мне матушка сшила. Несколько лет назад, еще до того, как родич наш помер, и баблом осчастливил. Руки у нее золотые, а вот глазомер – не очень. Все хочет, чтобы я пристойно выглядел, жену поскорее присмотрел, такое все… Думаю, ночь-то она над ним просидела, над беретиком. А теперь глянь, на что он похож! Ни пожертвовать кому, ни на память оставить…
Лицо под пудрой и растекшимися черными полосами на миг изменилось: сделалось серьезным, задумчивым, стало как будто старше. Берет же снова крутнулся на пальце, замер.
- Ты вот что, братишка, - сказал Василе, - не надо салфеток никаких. Тут они уже не помогут. На-ка ты его, возьми, да выкинь где-нибудь, чтобы на глаза не попалось. Ага? А я пока барина твоего тут подожду. Дико, конечно, лупить его шваброй, да и боязно вообще-то, учитывая разницу в опыте, но что уж поделать? Надо так надо. И если у него – мастерство, у меня – внезапность, а она, как говорят, города берет.
Трепанув свободной рукой щенка по среднему из загривков, Василе уставился на швабру. Про внезапность это он хорошо сказал, а ведь слов мало: тут и впрямь, похоже, придется развратного фехтуна этой штукой отделывать. И как бы самому еще сверху не получить…
«Эх, - думал он, прикидывая, что швабру и тряпку можно, в случае чего, и по раздельности использовать, - знали бы мои читатели, чему я подвергаюсь! Чем я ради них жертвую!»

+2

10

Оказавшись в доме, принц Алькано выполнил просьбу своего высокопоставленного гостя и снял маску, чтобы вдохнуть запах первозданной природы. Каша на кухне подгорала. Его Высочество незамедлительно прибежал ей на помощь, спасая распаренную благодатную крупу и разомлевшую курагу от участи стать углями.
Кастрюля на плите была по-истине огромной. Ее содержимого хватило бы, чтобы накормить десять голодных горняков, томившихся в руднике без еды и воды несколько дней. Этой ночью Алькано хотел сбросить с себя оковы человеческого тела. Получалось это не часто. Но в такие ночи предтечи чувствовал себя по-настоящему свободным. Сушеные абрикосы могли подсластить тоску по лесу, оттого и парились в зерне в превеликом объеме.
После того, как каша была спасена, де Гранде поднялся в гардеробную на второй этаж. Подойдя к окну и взглянув вниз, он нашел своего гостя в беседке, гладящим Кракена.
"Похоже, он не понял ни слова из того, что я сказал." - подумал Алькано, развязывая косынку и пояс фартука.
Принц всего лишь намекал на то, чтобы гость помыл окна. Даже Его Высочество мог устать от уборки. И помощь была бы не лишней.
Старая рубашка уступила место свежей светло-песчаного цвета. Камзол Алькано посчитал не нужным в такую жару. Он сменил жесткие сапоги на низкие, из мятой кожи и, осмотрев себя в зеркале, остался доволен.
К ожидавшему его "господину" принц вышел с графином холодной воды и двумя стаканами, на поясе у него висел туго набитый желудями мешочек.
Помня о намерении гостя "отдубасить" хозяина, Алькано не расслаблялся. И, хотя его первым желанием было напоить парня водой, чтобы сбить градус летнего зноя, де Гранде не мог спустить все на тормоза. И был начеку, готовый к тому, что угроза вот-вот воплотится в реальность.
Отшельничество от большого мира давало себя знать и накладывало свой отпечаток на способность к общению. Иногда Алькано склонялся к той мысли, что скорее понимает язык зверей и птиц, нежели человеческий. Это печалило его, ведь де Гранде был не только предтечи, он родился человеком и человеком же себя частично ощущал. Вот только все это постепенно таяло и уходило, и вряд ли принц в силах был его удержать.
- Мне передали, что некий господин ищет со мной встречи, - сказал он громко, чтобы дать знать о своем приближении.
Щенок тут же понесся навстречу хозяину, прыгая рядом и лая.

+2

11

Матушка Василе, промаявшись с ним 20 лет, твердо усвоила одно: если хочется, чтобы сынуля сделал что-то так, как нужно, следует прямо и четко просить его словами через рот и желательно в приказном тоне. Не факт, что сработает, но в этом случае шансов больше. Намеки не прокатывали. Никакие. Слуга же у сенсея-извращенца, к сожалению, опытом журналистской маменьки не обладал, а потому в итоге и получилось то, что получилось.
Просидев минут пять в полной неподвижности под алчущим взглядом трехголового проглота, Василе встал и принялся ходить из угла в угол, охая от боли. Связки он, похоже, растянул, однако теперь было не до этого. Впервые в жизни Василе предстояло натуральным образом отмудохать всмаделишного аристократа, – шутка ли! И большой вопрос все же, как это сделать?
- Да… - Бормотал он, поглядывая на щенка. – Да… Хозяин-то твой редкой выдумки засранец! Ты подумай только: вынуждать совершенно мирных людей к агрессии! И как ты с ним живешь, а? Ну точно, выбора у тебя нет. Забыл я. Но ты, Кракен, не волнуйся. Как только выведу его на чистую воду, так и тебя к себе приберу. Узнаешь, как в нормальном доме жить! А пока давай, присоветуй мне что-нибудь. Надо ж как-то этого монстра в кружевах одолеть!
Щенок, однако, вывалил все три языка и глядел на гостя сочувственно. Он ничем не мог помочь Василе, даже если бы очень хотел.
- Так ты хоть молись за меня, ладно? – присев перед скамеечкой попросил горе-журналист, поглаживая обе крайние головы Кракена сразу. - Молитвы же в бо…
Голоса прямо за спиной он никак не ожидал и даже подпрыгнул. Щенок же кубарем скатился со скамейки и, явно позабыв о молитвах, кинулся навстречу хозяину.
«Ну, - подумал Василе, вставая, - пришло время вдарить по сытым рожам!»
- А мне, - сказал он, - передали, что для оной встречи надо пройти нечто типа боевого крещения. Так что не поймите неправильно, уважаемый сенсей – это демонстрация!
Улыбаясь во все имеющиеся зубы, Василе схватил швабру, сорвал с нее тряпку и размашистым жестом уличного фокусника швырнул ее в голову приближающегося к беседке аристократа. Швабру он тут же перехватил двумя руками и с совершенно бешеным улюлюканьем ринулся вслед за тряпкой. Черенок боевого инструмента был нацелен прямо в беззащитный живот растлителя золотой молодежи.

Отредактировано Василе Ецко (2018-03-02 00:21:45)

+2

12

Тряпка, еще сырая после мытья стекол, размоталась в воздухе гордым полотнищем и спланировала не в лицо Алькано, а на траву меж теней плодовых деревьев. Совершенно счастливый от новой игрушки Кракен схватил ее и с притворным рыком стал таскать по газону, встряхивая будто только что пойманного хорька.
- Вероятно, вас ввели в заблуждение слова моего слуги, - и бровью не дрогнув, принц избежал столкновения со шваброй, сделав лишь один единственный шаг в сторону. - Он хотел, чтобы вы помогли ему вымыть веранду. Отчитаю его за лень, как только хитрец попадется мне на глаза.
Алькано все-таки нахмурился. Вода в графине была налита по самое горлышко и расплескалась от резкого движения. Несколько непрошеных капель стекли на руку принца и забрались под рукав его рубашки.
- Урок первый вы уже получили. Сопровождать звуками свою атаку стоит только в том случае, если вы состоите в полку действующей армии для поддержания морального духа перед встречей со штыком врага. Иначе вы теряете преимущество внезапности.
Де Гранде улыбнулся. Ситуация не переставала быть нелепой и странной. Улюлюканье гостя рассмешило Алькано, который хоть и подозревал важную персону в прямолинейности на самом деле серьезно не относился к тому, что юноша действительно может взять швабру в руки и устроить налет с психологической атакой.
Если бы гость решил повторить свой перфоманс, посчитав демонстрацию недостаточной, Алькано так же легко избежал бы свидания со шваброй. Однако же вода...
Принц поставил графин и стаканы на столик в центре беседки. Садясь на скамью и закидывая одну длинную ногу на другую, де Гранде заметил остроухую голову, подглядывающую через забор.
Имени этой молодой эльфийки Алькано не знал, но иной раз замечал ее, идущей по улице мимо его дома. Вероятно, кто-то из соседей... Принц щелкнул пальцами. За год проживания в Воларионе он так с ни с кем, кто жил рядом, и не познакомился. Знал только седобородого мага в почтенных годах, которых как-то составлял для де Гранде гороскоп.
- Итак, когда, говорите, я предлагал вам взять у меня уроки? Память, знаете ли, подводит, - Алькано разлил воду по стаканам, отмечая про себя любопытная головушка за изгородью исчезла.

+2

13

Насколько бы сытой ни была рожа у нелюдимого фехтовальщика, а попасть по ней оказалось тем еще дельцем – мало того, что тряпка не долетела, хотя швырнул ее Василе прилично, так и шваброй промазал. По инерции пролетев пять-семь шагов с уборочным инвентарем наперевес, он остановился.
«Ишь, как скачет! – После улюлюканья в горле акулы пера сделалось сухо, как в пустыне. – Любой балет его с руками оторвет!»
Ноги самого Василе ныли. Поставив швабру, он оперся на нее локтем, прихлопнул на макушку сплозлший во время атаки парик, и обернулся.
- Читал я, - сказал он, вытирая лоб тыльной стороной ладони, - что есть где-то храмы – вроде и монахи там живут, а вроде и боевым искусствам учат. И шибко особое искусство-то! Ну, кирпич лбом перешибить или стену подпереть ху… в общем, те еще ребята. Да и абы кого к себе не берут, хотя народу просится – тьма! Они проверки всякие устраивают. Кого стоять у ворот сутками заставляют, а кого – двор мести. Слуга-то ваш, чай, из такого храма выписан?
«А странный барин тут, - думал Василе, шагая к беседке и опираясь на швабру, как на клюку. – На слугу похож. Прическа та же, штаны одинаковые, рост тоже, голос… да и пальцами щелкает, как тот»
В голове мигом нарисовался любопытнейший сюжет о внебрачном кузене тихони-фехтовальщика, которого тихоня эксплуатирует во все тяжкие и заставляет лицо под косынкой прятать, чтобы никто не догадался. Первый скандальный факт определенно был найден!
- Ну как же? – Плюхнувшись на скамейку, сказал Василе. Швабру он приставил к столику, не зная куда ее деть. – Месяцев шесть назад это было, а то и восемь. Хотя может и десять… я и сам памятью на даты не силен, свой-то день рождения забыть умудряюсь! Но точно-точно предлагали. Я еще подумал тогда – жизнь мне спасаете! Одно только не сказали, уважаемый: а сколько за науку берете? Да и по каким критериям, кроме уборки, учеников отсеиваете? И в какое время уроки проходят, днем или ночью? А то, знаете, многие днями заняты, а по ночам дела делают. Пения всякие стихотворные проводят…
Эльфийской соседки Василе не приметил – пил принесенную фетховальщиком воду, как не в себя. Жара казалась невыносимой. Даже в беседке.

+2

14

Алькано поднес было стакан ко рту. Жара мучила его не меньше, чем все еще не назвавшего себя гостя. Но опустил руку на стол, притом достаточно резко, чтобы стукнуть стеклом по деревянной столешнице.
- Стены хуем не здесь подпирают, - сказал принц безо всякого стеснения простым и четким языком. - Здесь пытаются хоть немного облегчить себе работу. Знали бы вы, сколько пыли оседает в стенах этого дома.
Де Гранде вздохнул. Говорили они с гостем совершенно о разном. Однако опускать руки было рано. Странноватый юноша еще не назвал причину такого ветвистого, как ива у водопада, вранья.
- Допустим, - Алькано подпер рукой гладко выбритый подбородок и из-под полуприкрытых век наблюдал за тем, как визитер его утоляет жажду.
С каждым глотком пудра вокруг рта растворялась, и в юноше проявлялось все более от человека, чем от размалеванного чучела, коим явился он под светлы очи Его Высочества.
- Плата индивидуальна в каждом отдельном случае.
Отцепив мешочек с пояса, де Гранде положил его перед собой, высыпав часть желудей на стол. Крупные и золотистые (при этом удивительно горькие по человеческому вкусу), некоторые из них даже сохранили дубовые листья над шапочкой.
- Время мы согласуем вместе с учениками, - Алькано кинул один желудь в рот, хрустнул им, сплевывая скорлупу в кулак, и продолжил. - Разумеется, занимаемся по светлу.
Покачав ногой в превосходном кожаном сапоге, принц рассмеялся.
- "Приятель", насчет стихотворного пения я пошутил. Сказал первое, что в голову пришло после твоего вопроса. Ночами, знаешь ли, я предпочитаю отдыхать и от учеников, и от любителей совать свой нос в чужие дела.
- Как твое имя?
Он съел еще один желудь и так же отправил его "доспехи" в сжатую руку.
- Хочешь, полью тебе на ладони, чтобы ты умылся? Брови уже стремятся к подбородку. Ты их чернилами рисовал? - доброжелательно спросил Алькано, щелкая следующий плод великого дуба из страны Сказляндии, где в небе парят воздушные драконы, а все реки сплошь из киселя.

+2

15

Звук, вырвавшийся из горла Василе, напоминал нечто среднее между последним бульком утопающего и отрыжкой орка: недопитая вода брызнула фонтаном - капли осели на столе и камзоле. Пришлось даже стукнуть себя кулаком по груди, чтобы откашляться.
- Ну даете… - Сипло выдохнул Василе. Трясущейся рукой вернул стакан на стол. – Чуть не убили, ей-богу! И я между прочим не хуи, а Хуанов ввиду имел. Есть такое имя в других мирах: мужское, иностранное. Хуаны наемными строителями на жизнь зарабатывают, потому и выражение такое, про стены-то, появилось. А вы сразу – хуи! Чему только в ваших аристократских академиях обучают…
Покачав головой, он глубоко вздохнул. Никогда прежде неуловимого Бегемота не прижимали к ногтю с такой ловкостью – походя, невзначай, так, словно это было дело самое обыденное, как «здрасте» соседу сказать или монетку нищему кинуть. Никогда прежде не уделывали собственным же оружием – притворством - да еще с таким изяществом. И теперь это уже было дело чести!
- Имя мое вам, шутнику, уж точно ничего не скажет! И чем мог, тем и рисовал! А вообще, что это вы себе позволяете? Смеяться над человеком лишь потому, что он плохо накрасился! А зачем я накрасился? А зачем пришел? Конечно! Шутника-барина это не колышет! Что ему до бед маленьких людей!
Расходясь не на шутку, Василе по ходу тирады вскочил со скамейки и вышагивал перед столом, размахивая руками. Парик реял за его спиной, как боевой стяг.
- Да! – Кричал Василе, обращая к потолку беседки полный горечи взгляд. – Да! Какое вам дело до того, что меня все обижают! И с детства обижали! А семья у меня бедная, маменьку содержу, работаю, спины не разгибая! Живу в страхе, а защитить себя хочется! И вот, стоило мне прослышать о вас, таком благородном, как я понадеялся на ваше милосердие… И нарядился чтобы с порога не погнали. Сам всю ночь шмотки шил! А вы что? Посмеялись, спектакль устроили! Заставили шваброй махать. Нет, это решительно невыносимо!
Щенок, забыв о тряпке, наблюдал за представлением круглыми глазенками. Ему не случалось бывать в театре, и он, должно быть, офигевал. А Василе несло.
- Это… - Остановившись перед сенсеем, что грыз горчущие желуди будто семечки, он опустил взгляд. Губы дрогнули. Голос дрожал и превращался в шепот. – Это…
Помолчав, Василе вдруг поднял руку, указал пальцем на фехтуна, и гаркнул:
- Вам должно быть стыдно! – В прошлом году он видел, как известнейший трагик, Тит Оливий, точно этим голосом и жестом обвинял антагониста в душещипательной пьесе «О продажной Дездемоне и лопоухом Яго». 
«Кажется, вышло не хуже» - подумал он, удерживая трагическое выражение лица.

+2

16

Принца Севера не могли вывести из себя ни воображаемые Хуаны, которые не имели ничего общего с детородным органом, ни экспрессия гостя, настолько чрезмерная, что замолчали птицы в саду, и солнце от греха подальше спряталось в неизвестно откуда набежавшее облако.
Но перст указующий заставил взгляд Алькано остекленеть до пугающей прозрачности. Улыбка исчезла с его лица сразу после выслушанных обвинений.
Взяв со стола стакан, де Гранде плеснул водой в лицо гостя.
- Остынь, "братишка". И умойся, - сказал Алькано.
Он был очень сердит. Предтечи чувствовал в словах юноши обе стороны медали: и правду, и ложь, и их вычурное сочетание. Но совершенно потерял всякое желание разбираться, где одно переходило в другое.
Пудра с чернилами потекли вниз печальной маской Пьеро на самошитый камзол.
- Ты приходишь в мой дом, лжешь мне прямо в глаза, выдумываешь про меня чепуху и смеешь кидать обвинения, - голос Алькано звучал ровно, ничем не выдавая гнев принца.
Его будто и не было вовсе. Однако, когда де Гранде поднялся во весь свой немалый рост, солнце и вовсе передумало выглядывать из легковесной облачной паутины, и на улице словно потемнело.
Уроки фехтования учитель преподавал не только отпрыскам знати, к нему изредка ходили и те, у кого не было средств заплатить даже за учебную тупую шпагу. Алькано принимал всех, кто подавал надежды, составляя график таким образом, что альтруизм не спорил с возможностью заработка.
Но ни один ученик до сих пор не проявлял подобного напора и хамства.
- Я не обучаю безымянных. Одного урока с тебя довольно. Можешь оставаться в саду, сколько захочешь. За беседкой есть яблоня с райскими яблочками, они уже созрели. Набери их для себя и матери, они прекрасно утоляют голод и обладают лечебными свойствами. Но наша аудиенция окончена.
Принц позвал цербера, и тот, не оборачиваясь, потрусил за хозяином, который скрылся в доме, закрыв за собой дверь.

Отредактировано Алькано де Гранде (2018-03-03 13:42:29)

+2

17

Хлопнула дверь. И лицо «Пьеро», расползшаяся черно-белая маска, изменилось – губы изогнулись в улыбке, более подходящей циничному старику, чем мальчишке 20-лет. Под светлой, искусственной челкой сверкнули темно-зеленые глаза. Вода текла по лбу, щекам, подбородку, капала с пуговиц камзола. Василе, казалось, не замечал ее - стоял, молча глядя на дом. А потом вдруг склонился, взмахнул рукой, коснувшись пальцами травы газона. Мокрые светлые пряди скользнули по плечам, на миг скрыли свет.
- Ave mendax est!* – Поклон у Василе, в отличие от недавнего спектакля, вышел образцовым. - И тот рыбак, что другого рыбака издали примечает.
Он распрямился. Рассмеялся в голос – зло и хлестко. А потом показал уютному дому с чистенькими окнами средний палец - «жест добра», как называл это сам Василе. Ничего другого для возмущенного барина у него не нашлось. Да и откуда бы сыскаться?
«Ох, как легко быть великодушным, да? А как зашибись тебе сейчас, сенсей… И хамло наказал, и белый плащик не испачкал. Пни псину, дай кусок мяса, она и забудет. А ты хороший - вон, благо творишь. Яблочки за так даешь, и кому? Шавке раскрашенной, для которой это – небо в алмазах. Не-за-слу-жен-ное. Шавка осмелилась тявкнуть, когда добренький барин ждал, что ему руку лизнут. Шавку вздернуть бы по уму, а барин для виду наказал. Чтобы место знала. А потом еще и угостил от душевных щедрот. Он же – доб-рень-кий… Вот только люди – не шавки. Да и те нифига не забывают. Хренов ты лицемер, сенсей»
Материала было маловато, но и с этого Василе смог бы слепить интересненькую статейку. Вот только писать об этом, с позволения сказать, барине, совсем не хотелось. Ну его к черту. Живет тут себе один, в тишине, пусть и живет. Щенка только жалко, незавидная судьба – «добренького» в хозяевах иметь.
Дом фехтовальщика Василе покинул, не оглядываясь. Вышел быстрым шагом, так и не смыв с лица растекшегося грима. Улюлюканья детей и косых взглядов взрослых он не замечал.

Сноска

* Да здравствует лжец!

----> Городской парк

Отредактировано Василе Ецко (2018-03-03 17:21:59)

+1

18

Алькано не стал свидетелем неприличного жеста своего бывшего гостя. Он считал заботу достаточной и не видел в ней признаков милостыни и подаяния. Одно лишь занимало принца - возможность унять головную боль.
Визитер мог бы разнообразить досуг де Гранде интересной беседой, но этого не произошло, и потому Алькано скрасил свое одиночество вишневым вином. Одного бокала было достаточно, чтобы придти в хорошее расположение духа.
Оставшуюся часть дня и вечер принц посвятил завершению уборки и отдыху под тихие трели собравшихся вокруг предтечи звонцов. И, когда на Воларион опустилась звездная ночь, Хранитель леса сбросил человеческую оболочку, представ в своем истинном облике.
Природа пела под сладкий вкус зернистой каши с курагой.
В городе живое начало сдерживается светом масляных фонарей, крепким камнем мостовой, домами, прочно стоящими на своих фундаментах. Но даже оставшиеся деревья, обнесенные низкими изгородями городских клумб, встречали предтечи.
Это был не его лес, не родное место - источник всея силы и жизни. Но даже шепот, издаваемый стесненной городом травой, вытоптанной тысячью ног и колес, был приветствием в ожидании благословения.
Он был невидим, идущий по темной безлюдной улице огромный вепрь с гнутой холкой и большими клыками. Лишь опытный глаз мог бы заметить неясное мерцание светлой ауры, окружающей мощную фигуру благородного зверя.
Предтечи сопровождали домовые совы с мягким бесшумным пером, летучие мыши, живущие на чердаках старых строений, и мыши-полевки, беспокойно блестящие бусинками глаз. Цветы в палисаднике седобородого мага-звездочета раскрыли яркие, сочные соцветия, хотя он и по старости забывал их поливать. Расцвела акация желтым пухом.
Но в ход истории вмешался крыжовник. Сортовой, с крупными сладкими ягодами, обсыпавшими куст в незнакомом Алькано дворе. Будучи зверем, он не смог пройти мимо и отказаться от угощенья.
Позже де Гранде будет реагировать на крыжовник поднятой бровью и поджатыми губами. Но сейчас под копытами его лоснилась трава, когда вепрь перепрыгнул через забор и оказался один на один с пленительным кабаньем счастьем.
Но стоило подойти ближе, как незамеченная подвязь из тонкого металла, удерживающая распадающиеся ветви вместе, обплелась вокруг ноги.
Вепрь глухо хрюкнул и дернулся, с грохотом опрокинул садовый таз, оставленный забывчивой хозяйкой. Он мог бы порвать подвязку, но она была такой тонкой, что лишь глубже впивалась в кожу.
Алькано спешно накинул человеческий облик, чтобы руками распутать аркан и освободить щиколотку, но тут в окнах дома зажегся свет, и на балконе второго этажа появилась хрупкая фигура в пижамных кринолинах...
Пернатая и мохнатая свита бросилась врассыпную, и луна стыдливо отвернула бледный лик.
- Ма! У нас во дворе голый мужик!
- Прошу прощения, это не то, о чем вы подумали.
Никогда еще Его Высочество не знал такого позора. В него полетел зонтик от солнца и пара прекрасных сандалий на деревянной подошве. Потом на принца налетела "ма".
- Ах ты поганец! Помогите! Извращенец! Маньяк!
.... И вот, в одной только простыне с рюшевым краем с постели девственницы, принц Севера был препровожден явившимся на крик и грохот патрулем в казематы Волариона.

---->Камера временного заключения

Отредактировано Алькано де Гранде (2018-03-03 23:05:53)

+1

19

<---- Камера временного заключения

Вепрь бежал по сонным улицам Волариона прочь от тюрьмы в сдающую позиции ночь. Время неумолимо приближалось к рассвету. И вскоре проскочить незамеченным будет совсем невозможно. Не спасет и то, что предтечи невидим. По воздуху летела цветочная простыня, обернутая вокруг человеческого тела.
Прочь! В Светлый квартал, слыша за спиной, уже где-то вдалеке, рожок. Уйдя с мостовой, Алькано пробирался домой чужими дворами. Он беспокоился о том, как чувствует себя Ликэ, однако от того не слышалось стонов, значит, с ним все хорошо или же упал в обморок, убаюканный мерной тряской.
Через дверь заднего хода принц внес юношу уже на руках, вернув себе человеческий облик. В гостиной он ослабил узлы на простыне, влажной после пребывания в камере и во рту гигантского секача.
Обрадованный Кракен прыгал вокруг хозяина живой пружиной и лаял до хрипоты, чуть ли не забираясь на ручки. Щенок всю ночь честно прождал возвращения Алькано и от грусти-печали устроил на кухне погром, доев остатки каши с курагой, и под конец, свернувшись калачиком, уснул в кастрюле.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил де Гранде у Василе, освобождаю голову журналиста от "фаты".
От кожи и волос принца исходил неприятный запах затхлой сырости, Алькано почувствовал острое желание принять ванну с пахучим мылом, чтобы смыть с себя все свидетельства пребывания в мрачных застенках.
Но для начала он должен был убедиться, что Ликэ действительно не пострадал, а не молчал всю дорогу по причине стойкости духом и не желания жаловаться...
Юноша был очень бледен и взъерошен. Нахмурившись, Алькано бросил возиться с узлами и разорвал простынь до самого низа.
- Присядь, - в гостиной стоял высокий, под стать росту Его Высочества диван опять же с покрывалом из хлопка в этническом стиле.
Подобрав с пола остатки былой роскоши и одновременно главную улику - рваную простыню, де Гранде пошел на кухню, чтобы сжечь ее в печке.
- Я скоро вернусь. За тобой присмотрит Кракен, - цербер уже сидел на диване рядом с Ликэ и, улыбаясь в три морды, дышал счастливо и возбужденно.
После кухни, Алькано ушел в ванную. Шум воды должен был унести все события этой странной и взбалмошной ночи.
"Ненавижу крыжовник..."

Отредактировано Алькано де Гранде (2018-03-11 01:37:03)

+1

20

<---- Камера временного заключения

Преодолев несколько кварталов в пасти гигантского хряка, Василе смирился с головной болью, с затекшим телом, и только ждал, когда же, наконец, весь этот цирк кончится.
«Нет, - думал он, - к такому меня жизнь не готовила. Да и это только начало! Стража поди очухалась, может, к матушке моей ломится, с Криспином на привязи… ох, тяжела журналистская доля!»
И пока сенсей развязывал на узлы, Василе думал о том, что соврать дома, а что – в управлении стражи. Причем стража из этих двух проблем была наименьшей.
- Все путем. – Василе покачнулся: его растрясло при побеге, да и ушибленный затылок сказался – три сенсея орудовали над простыней шестью парами рук. – Да пресловутый огурчик рядом со мной – сморщенная изюмина!
Предметы вокруг троились, бесчисленные морды Кракена, разинув пасти, лаяли от восторга. Хлопнув одного из трех Алькано по плечу, Василе кивнул и направился к диванам. Их тоже было три.
- А может вы и мне водички нагреете? – Крикнул он, услышав характерный шум из недр дома. – Я, кажется, вшей в камере подцепил… поди, от поганца Криспина и набежали. Экий засранец, а?! Сдал ведь меня! Сдал и совесть не дрогнула! 
Качая головой, Василе сел на крайний из трех диванов, и до боли ушиб копчик, приземлившись на пол. Это было еще обиднее, чем позорное поведение Криспина.
- Вот, - сказал он Кракенам, смотревшим на него блестящими глазами, коих было не меньше, чем звезд на небе. – Даже мебель подкузьмить гораз…
Нор-диск завибрировал в кармане. Кракен навострил ушил и коротко пролаял, но Василе и сам уже достал мигающую штуковину, прикасаться к которой было жутко, да пришлось.
- Значит, так. – Голос матушки был решителен, и Василе, впервые за эту дикую ночь, дрогнул. – Не знаю, что за маньяк тебя похитил – слепой он, что ли? Не видел, кого взял? – да только все денежки, на закупку товара припасенные, пришлось за твои драки отдать. Слышишь, мелкий ты хрен?! Да еще порося этого привели, бес знает, что у него на макушке торчит, но синяка на нем ни одного не было. Это что ж за драка такая? А?! Я тебя этому учила, гаденыш?! Стоять и ждать, пока тебя, как тесто размесят?! Ты, блин, че удумал?! Мало мне с тобой позора, что ли?! Завтра же в управление стражи! Понял?! А потом, чтоб ни шагу домой, пока этот усатый толстунчик на отбивную похож не сделается! Ясно тебе? Все!
Нор-диск потух. Ответа матушка не ждала: будучи в растрепанных чувствах, она лишь выносила резолюции - оспаривать их значило напрасно рисковать здоровьем.
- Ну, вот и все. – Растянувшись на полу, сообщил Василе то ли Кракену, то ли пустой комнате. – С недельку теперь на улице околачиваться. Что за жизнь, ох, божечки, что за жизнь…

Отредактировано Василе Ецко (2018-03-11 22:07:45)

+1

21

Вода действительно успокаивала. Алькано лежал в ванне, волосы его серым шелком колыхались вместе с движениями  глади. На бортах сидели звонцы: маленькие и большие, белые и в крапинках. Они пели для Хранителя леса. И семя было спокойно, предтечи вернулся.
Из ванной комнаты Алькано слышал Василе и послание его матери...
Юноша упоминал, что жил с матушкой, но де Гранде об этом забыл, не принял во внимание, поставив свои интересы выше. Меж тем за ворчанием женщины слышалось беспокойство. Не увидев на теле Криспина побоев, она, вероятно, могла решить, что ее сын пострадал от тумаков. И, хотя матушка и возмущалась недальновидностью маньяка, похитившего Ликэ прямо под носом стражей закона, в случае настоящей опасности могла найти преступника из-под земли. И тогда все маньяки мира содрогнулись бы.
Алькано вспомнил свою мать, Королеву. С высоким выбритым по моде лбом, с холодным взглядом наследницы исчезнувшей династии Запада, она награждала сына лаской лишь в редкие моменты, которые с течением времени пропали вовсе. Куда больше ее интересовали казни на дворцовой площади...
Принц встал под плеск воды и замолкающий звон спутников предтечи. В гостиную он вышел в домашней льняной рубахе, липнущей к влажному телу, и штанах, заканчивающихся на середине щиколотки. И нашел Василе на полу.
Чтобы было странно, ведь диван стоял совсем рядом и только того и ждал, пока кто-нибудь на него примостится.
- Мне кажется, что ты явно не в порядке, - Алькано присел рядом, проверяя лоб юноши прикосновением ладони.
Когда они дерзко покидали камеру, Василе выглядел лучше. Хотя его речь звучала складно, бледность со щек никуда не исчезала.
- Давай-ка, приятель, перемещайся на диван, - де Гранде помог Ликэ встать, но скорее сам поднял его на руках и уложил головой на подушку-думку с листьями дикой мяты в набивке.
Кракен спрыгнул на пол, и теперь оттуда наблюдал за действиями хозяина. Правил этой чудной игры щенок никак не мог понять. И потому просто утащил один из сапогов Ликэ, снятых Алькано.
- О Криспине можешь не беспокоиться. Он пока занят тараканьими усами на своей макушке. Отец ему ни в чем не сможет помочь, увы, - бархатный голос принца зазвучал, отвлекая внимание Василе от того, что делал предтечи.
От рук Алькано, окутанных светлой аурой, исходило сияние. Он запустил кисть под рубашку Ликэ "прощай молодость", проверил его якобы "больной живот", изучил грудную клетку. Сердце, легкие - ничего не тронуто хворью.
Затем ладонь предтечи вернулась к лицу юноши.
- Почему ты сразу не сказал, что ударился головой? - серьезно спросил Алькано.
Силы природы, пусть малые, но бьющиеся в венах от близости семени, лечили Василе. Не только ушиб на затылке, но и синяки, которые принц частично исцелил в тюрьме.

+1

22

- Ах, да мало ли что показаться-то может? – Спорил Василе из природной вредности: он не мог молчать, хотя к головокружению уже добавилась тошнота. – После такой-то ноченьки! Это же подумать надо: голышом в чужом дворе сцапали! Да если б со мной этакая беда приключилась, мне еще неделю кракозябры всякие мерещились бы…
Путь к дивану, пусть и на руках Алькано, был непрост: желудок Василе бунтовал и подбивал на восстание ушибленный мозг, а блевать в пряничном домике псевдо-маньяка не хотелось. Все ж таки синяки на морде выправил, с тюрьмы выволок и к бредням Криспина не прислушался. Хороший, в сущности, мужик, но – странный. Этого не отнять.
«С другой стороны, - думал Василе, укладываясь на подушечку больным затылком, - был бы я оборотнем-хряком, тоже может на странности бы тянуло. И как знать, чьи в итоге были бы страннее…»
- Ха! Да стану я о нем переживать, вот еще! Хоть тараканьи усы, хоть оленьи рога, а хоть и поросячий хвост у него вырастет – невелика потеря! Не херувима ж изнахратило, а Криспиновой внешности уже ничто не повредит и не поможет. Он и усов-то поди не заметит, как родные впишутся. Да и батюшка его не углядит – это ж не женские панталоны, чего ему любоваться? Тоже мне, семейка! Будто я в самом деле стал бы у него помощи просить. Ща! Сказал страже, что на глазах у него меня похищали против воли – и хватит. Спасение! Да разве может такой…
Болтая, Василе наблюдал за Алькано из-под полуприкрытых век. Шаловливые ручки трудно было не заметить, даже если бы в гостиной вся Криспинова родня плясала канкан, одевшись в медвежьи шкуры. Однако в этот раз обошлось без паники: во-первых, Василе помнил ощущения в камере, а во-вторых, самочувствие мешало ему закатить истерику должного масштаба.
«Извращенец он все же иль нет? – Думал акула пера, любуясь мягким светом чужих ладоней. – Как бы поточнее выяснить?»
- Ну и вопросы у вас! – Буркнул он, совсем прикрывая глаза. – Когда бы я это сказать-то мог, а? Пока по дворам стражу мотали? Пока диваны тут троились? Но в первом случае, сами понимаете, жутенько сделалось: а ну как ляпну чего, так зубищами-то меня и прижмет! А потом вы в ванне плескаться изволили, а я что ж, не понимаю зэковских нужд? Вши, грязища, холод – жесть! Сам бы в ванну не медля кинулся, да дом не мой. Когда тут говорить? Да и вообще, у вас что же – второе образование лекарское? В фехтовальном-то деле медицина ведь не особо ж важна…

Отредактировано Василе Ецко (2018-03-12 18:13:08)

+1

23

- Я не лекарь, если тебе нужен диплом, - Алькано мягко ощупал височные области головы Ликэ.
Кроме шишки на затылке, вызванной гематомой, других повреждений не было. Но и она прошла, стоило ауре предтечи вмешаться в начавшийся процесс воспаления мягких тканей.
Не спрашивая разрешения и не церемонясь, де Гранде погрузил обе руки в волосы юноши. Жесткие от засохшего пота, они нуждались в теплой воде и мыле. Но, раздвигая пряди, принц не нашел ни намека на вшей, якобы перекочевавших с Криспина на Василе.
Странный юноша... Не удивился метаморфозам своего соседа, а все продолжал и продолжал говорить. У Алькано быстрая речь Ликэ вызывала тень доброй улыбки.
Он подоткнул подушку, сделавшуюся просто воздушной. В воздухе распространился ненавязчивый запах мятного листа.
- Именно поэтому, если почувствуешь недомогание, обратись к настоящему целителю. Я сделал все, что мог. А пока тебе нужно отдохнуть.
В доме было тепло. И болезный гость не нуждался в покрывале. Никакой надоедливый гнус не потревожит его покой.
Алькано принес Василе стакан из кухни. Вода была слегка зеленоватая, прозрачная и приятно пахла.
- Мелисса, - пояснил принц, протягивая стакан. - Выпей, она вернет тебе тонус. А, когда отдохнешь, сможешь помыться. Не хочу, чтобы в ванне у тебя закружилась голова.
Де Гранде задернул шторы из некрашеного льна, создавая в гостиной полумрак.
"Что же мне с тобой делать?" - думал он, смотря на лежащего на диване юношу.
Долгое время живя один, Алькано отвык от чьего-либо присутствия рядом. Даже Кракен, заведшийся в доме по милости судьбы, был чем-то за гранью, к нему пришлось привыкать, заново осознавая, что мир не вакуум вселенной, что в нем не существует безграничного леса и одного единственного Хранителя, блуждающего под звездным небом.
Алькано все еще помнил суету дворца и той жизни, что закончилась несколько лет назад. Но теперь это был всего лишь сон, смутное наваждение.
Настоящее же лежало на мятной думке, и принц понятия не имел, как с ним обращаться.

+1

24

Диплом Василе был без надобности, а вот жилплощадь на недельку или даже две, пригодилась бы. Манипуляции сенсея помогли: о головокружении и тошноте можно было забыть, однако гнев матушки никак не выходил из головы. И пока Алькано, склонившись до неприличия близко, отыскивал выдуманных Василе вшей, носитель правды думал о грустном. Вспоминались мостовые и недружелюбные прохожие, что норовили пнуть спящего бродягу в бок, дождливые ночи, когда никакие газеты не спасали, голод и до безобразия жадные торговцы, которые за украденный кусочек хлебушка удавить готовы. Матушка у акулы пера злилась часто.
Глядя на бьющуюся под кожей Алькано жилку, Василе думал, что тот будет спать в тепле, с Кракеном в ногах, кушать сытно, дышать цветочками в саду, а он…
«Нет! – Решил Василе, смутно улавливая, что от Алькано уже пахнет травами из тех, что растут в лесу, а не на клумбах. – Этого допустить нельзя! Отмудохать Криспина, конечно, было бы круто, но пока не по силам. Так что…»
Мелькнула мысль обратиться к беспризорной братве, что прежде не раз выручала. Но и здесь были свои сложности: во-первых, те же невыносимые условия, только что в толпе и под крышей, а во-вторых, братва бездельников не терпит – точно придется воровать, а там и снова на нарах пригреют. Выход оставался один.
«Опять же, - думал Василе, кивая на целителя, к которому никогда бы не пошел: денег и без того кот наплакал, а болячки сами заживут, им не привыкать, - я ж собирался его на извращенность проверить, да и шпионские страсти вблизи нужно высматривать. Решено!»
Приняв в руки стакан, он принюхался к зеленоватой жидкости – мало ли чем тут опоить могут? Бдительности терять нельзя! – уловил запах знакомой травки, и с благодарностью осушил половину. Тонус в предстоящем деле был необходим.
- Знаете, - сказал Василе, приподнявшись и глядя на стоящего у окна сенсея в точности так, как Тит Оливий, незабвенный трагик, глядел на Злобного Короля в пьесе «Нищий принц», - а ведь у меня горе. Да… Ни минуты покоя, сенсеюшка, ни секундочки! Пока вы ванне плескались, со мной матушка связалась. Ты, говорит, честь семьи опозорил, на нарах-то жопу отсиживая, ты, говорит, памятью светлой родственничков подтерся, когда в драку бесчестную себя вовлек… Матушка у меня очень честь блюдет и нравственность уважает. А я что? Разве ж по злому умыслу затеял? Ведь и не помню ничего! Выпил немножечко, есть грех, да и то было на пробу и первый раз. А потом вот, тюрьма и… матушка. Куда ж я теперь пойду, сирый и убогий? Как выживу? Народ-то у нас, знаете, какой: помру, не заметят.
На Алькано Василе смотрел глазами потерянного в толпе щенка, старался моргать пореже и моську сделать потрагичнее. Результату, как думалось, обзавидовался бы и Кракен.

+1

25

Сердце принца - не камень. Оно билось в груди вполне живое и теплое. А когда Алькано увидел бездонные глаза юноши, что-то екнуло под левым ребром.
Он подошел к дивану и мягко, но настойчиво прислонил к губам Ликэ стакан с мелиссой, заставляя его выпить все до последней капли.
- Намекаешь, что хочешь пожить у меня? А как же слухи, что мой дом - логово разврата? Не боишься? - серьезно спросил де Гранде, но в его глазах промелькнули смешинки.
Отставив пустой стакан на полку с морской раковиной с причудливыми витками, Алькано вытер большим пальцем непрошеную каплю настоя, зацепившуюся за губу Василе.
- Но раз я маньяк и тебя похитил, то как же могу отпустить просто так? - де Гранде не выдержал и улыбнулся.
Конечно, он говорил не всерьез. Никаким маньяком предтечи не был, и удерживать насильно юношу не собирался. Но хотя бы для отвода глаз Василе нужно было провести несколько дней вне дома, к тому же матушка Ликэ явно не шутила, когда сердилась на сына.
- Учти, что в моем доме соблюдается строгий распорядок. И ты тоже будешь обязан его соблюдать, - Алькано нажал на плечо юноши, опрокидывая его на подушку-думку. - Постельный режим. Хотя бы на час.
Из коридора показались три счастливые головы на одном мохнатом неуклюжем тельце. Цербер тащил не весь старый сапог, только одну подошву. Оторвав ее, щенок посчитал своим долгом поделиться добычей с хозяином.
- Кракен... - Алькано вздохнул и покачал головой. Сапоги Ликэ церберу нравились больше, пахли вкусно и всяким, не то, что хозяйские - травой.
- Похоже, придется компенсировать тебе потерю. После Кракена обувь восстановлению не подлежит, уж мне ли не знать. Отдыхай, приятель. Если понадоблюсь, буду на втором этаже. У меня сегодня уроки, надо подготовить зал.
Де Гранде похлопал Василе по плечу.
- Ах да, чуть не забыл. О том, что произошло, что ты видел или чему станешь свидетелем - никому не расскажешь, если не хочешь, чтобы у тебя из ушей и носа проросла трава, а потом медленно, постепенно заполнила все твое тело, - понизив голос, предупредил де Гранде, щелкнув ногтем по стакану, как бы намекая...
Разумеется, в стакане был простой настой мелиссы, без примеси зловредных чар. Но как искатель правды, Василе мог не удержаться, чтобы что-то не пустить в народ. Ничего серьезного он бы не нашел, но Алькано посчитал небольшой обман возможным и полезным.

+1

26

Нужно сказать, еканье под ребрами прошло почти одновременно. Василе, затевая спектакль, конечно, ждал результата, но – не такого. Он привык, что «щенячий взгляд» прошибает и матушку, от которой вместо тумаков следовал лишь дежурный подзатыльник и ворчание. Алькано, однако же, дал матушке сто очков вперед.
«Топят! - Мелькнула страшная и дикая мысль, когда о зубы стукнулся стеклянный край, а по горлу полился приятный мелиссовый настой. – В стакане топят, даже не в луже!»
Но обидеться, как и испугаться, Василе не успел: его угораздило облизнуться в миг, когда Алькано снимал каплю настоя. Кончик языка коснулся большого пальца сенсея, акула пера покраснел второй или третий раз в жизни – смущение не было его коньком, но ситуация получилась уж больно…
«Нет! – Подумал Василе, послушно возвращая стакан. – Без теста на извращения тут явно никак!»
- Чего ж это мне бояться? – Спросил он, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Во-первых, вы сами сказали мне тогда, в камере, что и не маньяк вы вовсе, живете пристойно и скучно, так? Так. А во-вторых, даже если соврали, в той же камере возможностей для насильного разврата не счесть было, хотели бы – я бы на себе ощутил, насколько вы извращенец и вообще чудовище. Но вы меня только вылечили. Значит и бояться мне не…
Бухнувшись на подушку, Василе потерял нить рассуждений.
«Ишь, какой! - Сощурившись, думал он. – Распорядок… Но правила созданы, чтобы их обходить!»
- Ну, - протянул он, - со сном я согласен. И сапог для миляхи Кракена мне не жаль. Не впервой босяком ходить, не скопытюсь. Хотя и от возмещения, в общем-то, отказываться грех, вы ведь от чистого сердца, да, Алькано? И отдохнуть я тоже совсем не против, очень эта тюрьма утомляет. А уж песни Криспина! Боже, да мои уши никогда не станут прежними после такого насилия! Это же…
«Че? - Если б не лежал, Василе бы подпрыгнул. Перспектива прорасти травой при жизни и над землей ужасала, а после тараканьих усов в нее верилось. – А ведь серьезный мужик, однако…»
Но все это были вопросы далекого будущего. В настоящем же на повестке дня был только сон, а дальше как фишка ляжет. Повернувшись спиной к уходящему сенсею, Василе пробурчал слова искренней благодарности, а потом на него с разбега прыгнул Кракен, тоже решивший вздремнуть. После недолгой возни и нецензурного ворчания, оба затихли. Спалось же в доме «растлителя» как в сказке – теплой, уютной, и на удивление безопасной.

+1

27

- Да уж, вопли Криспина дались и мне нелегко, - с тенью улыбки согласился де Гранде. - Все, спи. Остальное обсудим позже.
Принцу тоже требовался отдых, после бессонной ночи и приключений в тюрьме он чувствовал необходимость прилечь. К тому же разморила принятая ванна. Но день уже начался, постучав в окна бодрым солнечным светом и дятлом на яблоне в саду. Так что мысль о сне пришлось отложить.
Вскоре после того, как Алькано поднялся наверх, с ним связался один из учеников с просьбой перенести занятия к нему на дом. Маменька с папенькой изволили отлучиться, оставив старшего сына с младшими братьями, и не было никакой возможности приехать в учителю.
Де Гранде выслушал объяснения (в этот момент он как раз выставлял тренировочный манекен со странной шапкой без полей на лысой голове) и после некоторых раздумий согласился. Сомнения его касались по большей части Василе, отдыхающего в гостиной. Алькано хотел уделить гостю больше внимания и, разумеется, проконтролировать в случае необходимости, а так же продемонстрировать урок фехтования наглядно, показав, что швабра не является оружием настоящего мужчины.
Но в тоже время де Гранде понимал и желание своего ученика продолжить занятия, даже попав в такую страшную ситуацию, как опека над двумя братьями-блезнецами десяти лет отроду... Алькано был знаком со всей семьей, однако же даже Кракен по сравнению с этими двумя сорванцами был сущим ангелом.
Переодевшись в белый строгий камзол, принц заглянул в гостиную и удостоверился, что Ликэ все еще спит. В ногах юноши дрых цербер, тихо гавкая и подергивая то ушами, то брылями. Ему снились пони из мыльной пены. Щенок бегал по поляне и ловил эти радужные пузыри в форме цветных лошадок. Они смешно лопались во рту и на вкус были как каша с курагой, нет, даже лучше - как старый кожаный сапог.
Что снилось Ликэ, предтечи не знал. Мягко улыбнувшись, он осторожно потрепал выбившийся с макушки вихор.
Алькано позвал Кракена. Щенок тут же проснулся, высоко задирая лапы, чтобы не побеспокоить Василе, шмыгнул с дивана за хозяином. Он долго чесался, когда де Гранде надел на шеи ошейники, но тут же обо всем забыл, стоило выйти на улицу... Там были бабочки. И кареты с лошадьми. И много, много людей, которых нужно обнюхать...
На тумбе Василе ждала записка, написанная острым и ровным почерком принца. В ней сообщалось, что Алькано будет отсутствовать несколько часов. Под морской раковиной, прижатый с одного края, лежал золотой.
"На кухне осталось вишневое вино. Если проголодаешься, фрукты в корзине и ржаной хлеб в деревянном ларе у окна. Не скучай, приятель.
П.с. Не ходи на улицу босиком, в прихожей стоят ботинки."

---->Солнечный рынок

Отредактировано Алькано де Гранде (2018-03-15 23:20:47)

+1

28

А Василе снилась тюрьма. Та самая камера с помятым железным ведром в уголке и охапкой гнилой соломы на полу. Но в этот раз в ней, почему-то сидел Криспин в железном, шипастом ошейнике, цепь от которого тянулась к нарам. Перед святого человека чадом стояла глиняная миска, в которой копошились тараканы, а сам же Криспин орал «Козерыйку» не щадя горла. Под его пение по центру камеры плясал сенсей в простынке: и плясал чудно – так высоко вскидывая ноги, что простынка в общем-то ничего и не скрывала.
Проснулся Василе с дикой рожей и открытым в немом крике ртом. К счастью, кругом было тихо. Выдохнув, носитель правды сел и покачал головой.
- Экая дичь привиделась… - Шептал он, вытирая холодный пот с лица. – Так ведь и до сердечного припадка недалеко. Все-таки тюрьма вредит здоровью и впредь ее лучше не посещать. А то вон до чего дошло - какие пошлые танцы! И у такого приличного с виду сенсея, с ума сойти… Алькано! Эй, доброго утрища!
На крики акулы пера, достаточно громкие, чтобы у не подготовленного человека сердце ушло в пятки, никто не ответил. Пожав плечами, Василе слез с дивана и поморщился: драка и побег сказались – боль обнаруживалась в самых неожиданных местах, однако, была терпимой и исследовать дом не мешала.
Поняв, что остался даже без Кракена, Василе, с запиской в руках, дал круг по дому, но беглый осмотр ничего подозрительного не выявил. Разве только шапка у пугала на втором этаже была дикая – ни дать, ни взять то самое вместо башки и получалось.
«Все-таки извращенец!» - Подивившись головному убору и пожалев манекен, решил акула пера. Но толку топтаться в зале не было: тело требовало ванны, желудок – жратвы, мозг же бился в творческих судорогах, рождая новую гениальную идею. И когда Василе покончил с мытьем себя и стиркой попорченных Криспином шмоток, развешав их на перилах крыльца, идея окончательно оформилась.
- Ну держись, сенсеюшка! – С диким блеском в глазах приговаривал он, выбирая, что бы из одежек Алькано позаимствовать. – Будет тебе тест на извращенность! Всем тестам тест!
Из дома Василе вышел, путаясь в длинных черных штанах, но на крыльце не упал, хотя и споткнулся. А белая рубаха и вовсе была как балахон: акула пера в ней сам себе напоминал гнома в орочьей шмотке. Про ботинки Василе забыл, и пер до цели босиком. Глаза его по-прежнему горели диким огнем, в кармане позвякивал золотой, а план по тестированию подозрительного сенсея становился все четче с каждым шагом.

----> Солнечный рынок

Отредактировано Василе Ецко (2018-03-16 00:54:28)

+1

29

----> Лавка зелий "Чудо в кармане"

Просьбы подождать, Василе не слышал: чем дальше он уходил от опасной лавки, тем сильнее нарастало в душе возмущение. Да ведь что это, в конце концов, такое? В приличном городе! Вышел за скляночкой зелья, никого не трогал, дела свои хотел тихонечко поделать, а что в итоге? Ободрали, как липку, превратили в страшнейшую девку, наградили чем ни попадя, да еще и с ума едва не свели! Где ж это видано?!
«Нет! – Думал Василе, топая к дому Алькано посреди дороги, как груженая чугуном телега. Прохожие оборачивались вслед, некоторые крутили пальцем у виска, другие грозили кулаком, но акуле пера было все равно. – Нет, я не смирюсь! Да это ведь даже и невозможно – смириться! Что ж дальше-то будет, если молчать? Люди должны знать: в городе есть говорящие стены, летучие ряхи и подлые призраки гномов!»
Пылая праведным гневом, Василе не замечал, что сенсей идет вслед за ним. Теперь, когда жуть осталась позади, носитель правды снова обретал свой бойцовский дух и хотел почесать жалящее журналистское перо о наглые призрачные рожи.
- Нет! – Бубнил он, глядя под ноги. – Я этого так не оставлю! Ишь, че удумали, а? Поди туда, не знаю, куда принеси то, не знаю, что – и будешь бесхвосточным, как прежде. Что я, дурак какой, чтобы эту дичь понимать?! Что я, с луны свалился, по этаким приметам пути отыскивать?! Да что он себе позволяет, жалкая клякса!
К концу монолога Василе возмущался уже в полный голос, размахивал руками и был готов даже бить невидимого трепача, если бы вдруг сейчас снова услышал его. Но трепача не было, а крыльцо родного сенсеевского дома – вот оно. И шмоточки, что будто в другой жизни стирал, здесь: ни одной не поперли, висят себе, на ветерке полощутся. От окружающего уюта и спокойствия даже хвост воспрял духом, вильнул и хотел шлепнуть кого-нибудь по пятой точке, но никого не нашел и шлепнул забор.
- Да, - сказал Василе, поглядывая на хвост, как в войске на салажонка смотрят. – Тут-то мы и живем! Я, Алькано и Кра… Стоп! Кракен! Где Кракен? А Алькано? Где Алькано?! Всех потерял! Божечки, что же делать?! Вот беда-то! Беда какая!
В панике Василе забегал перед калиткой. Хвост изо всех сил пытался ему помочь и тыкал кисточкой в сторону сенсея, который был совсем рядом, но носитель правды намеков не понимал. Он ударился в трагедию, причитал и заламывал руки.

Отредактировано Василе Ецко (2018-05-01 00:06:02)

+1

30

Лавка "Чудо в кармане" ---->

К вечеру жара пошла на спад. Алькано шел по мостовой, пересекаемой удлинившимися тенями деревьев, рядом рысцой бежал Кракен. Суматошный день оставил много тем для размышлений. Таинственные события происходили одно за другим, и сквозь все вилась одна общая нить - древняя тьма с гулким стуком бубна.
Алькано очень устал. Он видел впереди себя мечущегося Василе и слышал его возмущение, но не спешил его догонять. Не привыкшие к крикам жители Светлого квартала оборачивались на юношу в молчаливом изумлении. Своим поведением Ликэ отвлекал прохожих от окровавленного камзола де Гранде.
Сколько же в нем было сил... Алькано улыбнулся, думая о том, чтобы достать беруши из нижнего ящика стола.
Возле калитки живой изгороди своего дома принц остановился, потому что Василе в своем очередном паническом прыжке врезался в его грудь.
- Кого ты потерял? Все здесь, - мягко сказал Алькано.
В обвивший калитку дикий виноград был воткнут лист бумаги. Де Гранде вынул записку и прочел:
"Залетала, но тебя не застала. На крыльце подарак. Ксанка."*
Ксанка... Значит, опять разминулись.
Побеги, сплетающиеся вокруг крючка замка, расползлись в стороны, пропуская внутрь.
- Что это такое? - нахмурился де Гранде. - Я не оставлял тряпок на перилах.
Он быстрым шагом пошел к крыльцу. От сырости дерево могло загнить. Но тряпками оказалась чужая одежда, развивающаяся на ветру, словно паруса.
Алькано повернулся к Василе:
- Все уберешь, когда отдохнем.
Далее на ступеньках принц нашел свой подарок. Огромную банку крыжовенного варенья. Ксанка знала, что вепрь любит лакомиться этой ягодой, но совершенно не догадывалась о том, что теперь она ему не мила. Со вздохом Алькано поднял угощение и вошел в дом.
Звонцы тут же застрекотали, встречая хозяина. Один радостно побежал навстречу Василе.

*договорено, орфография автора сохранена.

+1


Вы здесь » Volarion - Город зеркал » Светлый квартал » Дом Алькано де Гранде


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC