Volarion - Город зеркал

Объявление

Об игре: 

 Добро пожаловать! 

 Администрация:

Рейтинг: NC - 17

Рады приветствовать вас на форуме Воларион - город зеркал!    

Если вы ещё не зарегистрированы и у вас есть вопросы, задать вы их можете в гостевой книге 


Ждем в игре
Амин Димеш

Жанр: фэнтези, юмор, приключения

Даал Ишхат

Мастеринг: пассивный

Семиаль Ар Левинор
Система игры: смешанная  Ашер Тарг-Винтер

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Volarion - Город зеркал » Эпизоды вне сюжета » Унесенные ветром


Унесенные ветром

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Участники: Вентис Ларва, Каел'лам Сехиат

Время: Текущее

Место: Воларион, небо над Солнечным рынком (на начало игры)

По грешной земле,
Считая шаги,
Считая секунды до встречи с небом.

Тысячу лет
Мы будем идти -
Встречать таких, как мы, на пути.

      Только на миг
       с верой в полет
       свет обрести...

+1

2

Ларва, как любой, кому было что тратить, любил торговые ряды. Рынки Волариона же были совершенно особенным удовольствием. Пересечение всех известных миров, торговый и туристический центр, все причуды и диковины стекались именно сюда, порождая какофонию великолепия. Солнечный рынок никогда не спал, даже глубокой ночью он светился заревом издалека, стремясь продемонстрировать все свои цвета, завлечь криками зазывал, оглушить и обдурить разнообразием. Большинство торговцев в лавках работали посменно, внося свой вклад в это вечное лето.
   Джинн любил здесь бывать, просто гулять или целенаправленно ходить по рядам в поисках новой детали для очередного зала. После каждой такой прогулки он еще неделю передвигался с особой стремительностью, цеплялся к каждой мелочи с особым вдохновением, а пирушки закатывал с особым масштабом. Порой, из таких прогулок он притаскивал в Падающую Звезду очередного уличного художника, поэта или музыканта. Бурлящее великолепие его вдохновляло и помогало забыться.
Нет, после пропажи Крылатого мир для Ларвы не стал серым - жизнь продолжалась, его дело процветало и приносило радость. Пусть в первые месяцы он думал, что сойдет с ума от ужаса. Да, страх был самым сильным чувством в это время. Он боялся, что с ангелом что-то случилось, боялся и ждал, что вот-вот получит письмо о требованиях за его жизнь с горстью белых ангельских перышек. Но время шло, известий не было, попытки что-то выяснить тоже не дали результата, потому что… Тогда он понял, насколько мало знает о своем ангеле. Множество о душе, но ничего конкретного. По дружбе ему доставили километры списков покинувших город ангелов, среди них было пятеро подходящих под описание, но потом след терялся.
   А потом, в одно утро жизнь просто пошла дальше, закружила и утянула в водоворот забот – в заведении предполагалось очередное расширение. Сам же он уснул, как дерево в зиму, ему не было нужды в свете других светил. Поток дней вертел его, словно океаническую гальку, в суете сталкивая с такими же камнями, живущими своими делами. Девочки, конечно, заметили, что хозяин почти перестал покидать в ночи особняк, не летал, а большинство времени проводил с гостями. О, его гости стали настоящей отдушиной. Разговоры спасали, спасал флирт и наблюдение за чужими утехами. А еще исполнение желаний. Не проходило дня, чтобы Ларва не продал минимум двух желаний… Куда чаще он стал проводить время в подвальных помещениях, порой попросту засыпая в одном из свободных номеров. Разумеется, никто не решался заговорить о подобных переменах, а тот, кто мог бы решиться, попросту их не заметил.
   Единственное от чего джинн не мог избавится никаким образом, это память. Вот и сегодня, при прогулке по шумному рынку, она то и дело услужливо подсказывала – «Это его любимый цвет. С таким узором он хотел себе шейный платок, а вот этот он счел бы вульгарным. Эту книгу он читал, говорил, что ничего особенного, а вот эта ему бы понравилась. От этого зверька он не отошел бы полчаса. Мимо этой лавки он бы не прошел без покупки – божественные запахи.»  Привычные мысли привычно бередили душу, пока он уворачивался от встречных, умудрялся щупать ткани, приглядываться к гобеленам и выслушивать бойких торгашей. Решение для гулких лестничных пролетов пока так и не было выбрано.
   Невольно улыбнувшись светлым, хоть и с налетом грусти, воспоминаниям Ларва потянул носом свежий ветерок, поднимая взгляд к небу, виднеющимся в прорехи между множества разноцветных навесов. Небо манило чистотой, но он не мог себе позволить полетов. Слишком оглушительным оказывалось разочарование, когда полеты неизменно заканчивались бесплодными поисками по местам их встреч. Порой, видя в небе крылатый силуэт, он срывался, бросая любые дела. И неизменно это оказывалось незнакомое существо или вовсе разыгравшаяся фантазия. Но каждый раз он не мог не лететь, столь сильным был ужас – вдруг это в правду он? Вдруг Ларва его упустит? Это походило на помешательство.
   На Солнечном рынке не было видно звезд, чрезмерное освещение превращало небо в колодезную черноту. В попытке разглядеть там блики воды, джинн прищурился, не обращая внимание на недовольство прохожих таким «столбом» на их дороге. А чернота оставалась безответной, ему уже начало казаться, что с большим результатом можно вглядываться в чернильницу, как в вышине мелькнуло что-то светлое. Слишком быстрое и неуловимое, больше походящее на подлинный обман зрения. Только сердце неумолимо сжало в тиски. В то же мгновение Ларва обернулся – прыжком выбросил себя вверх, на ходу превращаясь в поток живого воздуха.

Отредактировано Вентис Ларва (2018-04-05 11:45:33)

+3

3

Ночь покоряла Воларион медленно и грациозно, словно прекрасная царица, облачённая в звёздную шаль, спускалась на свой сумрачный престол. Каел не так давно вернулся в этот удивительный город и уже во второй раз влюбился в шумные улочки и красивые здания. Ангел мог лишь удивляться тому, как хорошо запомнил некоторые детали и как сильно они отпечатались в памяти - всё та же пекарня, в которой витают те самые чарующие ароматы выпечки, цветочная лавка, где так много лет назад Каелу были рады. Он всегда любил цветы, красоту, роскошь. И при всём при этом, крылатый оставался верен себе и своему представлению у мире, а видел он его иначе. И красота эта вновь окружала его, вселяла спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, позволяла чувствовать себя дома, "в своей тарелке", на своей территории.
Вчера Бром отправился в другие миры в поисках древнейшего артефакта. Каел'лам остался один. Не смея обижаться на своего наставника и фактически отца, ангел решил начать обживаться в уже всецело принадлежащем ему домике. Именно поэтому сегодня он и был тут. Облачённый в мягкую белую блузу из струящегося шёлка да в мягкие белые штаны из хлопка, сегодня Каел решил отказаться от обуви и был совершенно бос. Без страха изранить стопы, крылатый парил над рынком, высматривая ещё что-то, что смогло бы заинтересовать его.
Только вот небо по обыкновению интересовало больше всего на свете..
Откинув куда-то идею пройтись по ночному рынку, Каел мощно взмахнул крыльями, что тихо шелестели перьями, насыщаясь воздушными потоками и привыкая к скорости тёплого ветерка в бескрайнем небесном просторе. Слишком поражённый красотой неба, ангел делал мах за махом, отдаляясь от грешной "земли" и её обитателей, от ночных огней города и шумных переулков - всё выше и выше - к самим звёздам, которые там, внизу, не видно из-за искусственного освещения, созданного торговцами для того, чтобы ночные зеваки и те, кому так хорошо бродится меж торговых лавок, смогли беспрепятственно разглядеть даже самый мелкий товар.
А здесь наверху... наверху было прохладнее и в тысячи раз свободней. И Каел просто дышал, возможно даже несколько глупо улыбаясь, словно мечта его осуществилась. Он всегда улыбался именно так. Всегда был немного глуп. Глуповат. Слишком глуп.. Но ему было плевать, ведь никто не страдал от этого.
Крылатый просто отдался на волю ласковых потоков летнего ночного ветерка, чувствуя себя настолько счастливым, насколько это было возможно. Когда-то давно он тоже вот так летал. Пока не встретил его.
Мысли о давнишнем знакомом появлялись каждый раз, стоило Каелу взмыть в простор небес. И от этого не было спасения - проще было принять это и помнить, чем пытаться забыть или выбросить из головы.
И даже сейчас у Каела возникло острое ощущение чужого (не чужого) присутствия. Он даже завис в воздухе, словно ему ничего не стоило так вот парить. И оглянулся. Снова. И снова.
Наверное, показалось. Пора направляться домой.
И он бы отправился, но странное ощущение не отпускало. Может быть, именно поэтому голубые глаза пристально всматривались в темноту и холодные кристаллы молчаливых звёзд.

+3

4

Только избавившись от тела, понимаешь какая это условность. По крайней мере для Ларвы все действительно обстояло так. Может быть поэтому, он был столь спокоен все те годы общения с Каелом, пока была такая возможность, ведь до особого телесного контакта они так и не дошли. Вопреки своей натуре, джинн влюбился не в тело, а в сознание ангела, в его неуемную натуру. Потому что Ветер не испытывал сексуального желания.
Прихоть была главной заповедью и единственной причиной существования. Скользя и смешиваясь с воздушными потоками,, джинн стремился достигнуть цели, пусть абсурдной, глупой и мимолетной, какой угодно цели, ведь спокойствие было столь опасно. Неподвижный Ветер растворяется в атмосфере, приобретая по ощущениям невероятные размеры, чувствуя и осознавая столько, что паника накатывала сама, вытряхивая Ларву из единства с миром, словно падение из безмятежного сна. А казалось он мог бы стать всей этой вселенной, стать жизнью для ее обитателей и зеркалом для ее созвездий. Пары таких трипов когда-то ему хватило для осознания того, что однажды он может не вернуться. Попросту не вспомнит свою личность.
Сейчас же спокойствие ему не грозило - всем существом он стремился ввысь за удаляющейся целью, словно таран пробивая и разрывая вставшие на пути воздушные течения. Его стремление было столь сильным, что, настигнув наконец ангела, он чудом успел увернуться, пролетая по инерции ещё выше. Там, незримо сопровождая крылатого он не отвлекаясь наблюдал за знакомым силуэтом под собой. В ярком свете луны сомнений быть не могло - Каел почти не изменился за эти годы. Можно сделать вид, что и не было ничего, разве что сон привиделся глупый... Только сколько раз неурочно Ларва представлял подобную встречу, примеряя реакции по настроению, можно было бы давно все выбрать и отрепетировать. Но нет. Сейчас он не знал, что ему делать. Джинна переполняли противоречивые эмоции, и он не знал какой в нем больше – ликования, страха или злости.
Словно что-то почувствовав Каел стал замедляться, а потом и вовсе замер в воздухе, лишь изредка взмахивая сильными крылами. Его, словно бумажного змея, держало одно из воздушных течений. Ветер мог по достоинству насладиться чужим мастерством, что он и делал, облетая вокруг ангела следом за его взглядом. Глупый мальчишка, что он пытался увидеть? Ветер? О, он мог бы стать личным призраком Крылатого, на месяцы переложить дела на чужие плечи и изводить свою любовь пристальным вниманием... Ларва бы сейчас улыбался, если бы ему было чем.
Безмолвно он слился с поддерживающим ангела ветром, коснулся его лица, волос и крыльев, ласково и невесомо оглаживая их упругую мягкость. Прикосновения Ветра были не столько продиктованы желанием приласкать Крылатого, сколько потребностью его почувствовать. Словно соскучившееся животное от скользил по чужому телу, впитывая родной запах, проникал под тонкую одежду прохладой, согреваясь о его кожу, и вновь отстранялся. Ветер умел получить желанное так себя и не обнаружив.

+2

5

Глупо пытаться увидеть то, чего видеть не можешь.. так слепец скользит ладонями по поверхности, пытаясь разобрать путь, так и он, глупый ангел, всё пытался разглядеть в темноте порыв ветра, прекрасно понимая задворками сознания, что ловит сейчас дым голыми руками. Ведь что он мог увидеть кроме неба, луны и звёзд? И всё же, Каел чувствовал.. слишком много чувствовал, кусая нижнюю губу в волнении и мерцающим каким-то особо лихорадочным блеском взглядом пытаясь пронзить пространство вокруг. Он чувствовал. Всем своим естеством, каждой клеточкой своего напряжённого сейчас тела ощущая лёгкие и ненавязчивые касания ветра, хотя прекрасно помнил, какой именно ветряной поток словил.
Мысли путались, словно сбитые со следа гончие и Каел даже тихо застонал от бессилия, хмуро сводя к тонкой переносице изящные росчерки бровей. Ответ был где-то на кончике языка, жёгся огнём и был вязким, словно патока, но никак не смел срываться с искусанных губ.
И ощущение это не понравилось Каелу.
Он сделал мощный мах крыльями, отталкиваясь от странного потока воздуха, от касаний которого нежная кожа крылатого покрывалась мурашками раз за разом, а на щеках вспыхивал необоснованный румянец.
Касания ветра были слишком знакомы и слишком нереальны, чтобы быть правдой.
И от этого Каел спешил убраться как можно скорее, ведь сердце его колотилось раз в пять быстрее и в голове звучало "быстрее..улетай быстрее, пока не поздно".

+2

6

Ощущение было не из приятных. Резкий удар крыльев сбил в сторону и перемешал, дезориентировав на мгновение. Более чем неприятное продолжение ласковой встречи с любимым – запутаться в самом себе и рассеяться на ошметки. Разозленный Ветер мигом перехватил весь воздух межу своими кусочками и рванулся на опережение ангелу лишь увеличившись в размере.
Порожденный им встречный поток воздуха оказался такой силы, что не только остановил Каела, но и стал сносить назад, жаля холодом высоты, словно ворохом еловых игл. Это напоминало игру в кота с мышью, пока та сидит спокойно, ловить ее нет нужды и касания когтистой лапы очень осторожны. Вот и джинн успокаивается, как только сопротивление оказывается сломлено. И он почти чувствует свою вину, за такую несдержанность. Ведь это же его маленький ангел, тёплый и трепетный, словно птенчик. Все его капризы не со зла. В новом порыве чувств Ветер окутывает Каела теплом летнего воздуха, ласково вьется вокруг, успокаивая его и себя. Теперь ему нет смысла скрываться, все равно раскрылся в порыве праведного гнева.

+2

7

Ветер переменился так резко, что ангел словно врезался в ледяную стену, рикошетом отлетая назад - дыхание спёрло и грудная клетка заныла от боли, но стоило Каелу сделать несколько рваных вдохов, роняя с губ тихие хрипы, и боль постепенно изжила себя, оставив за собой лишь флер фантомных, крайне неприятных ощущений. И ощущения эти внезапно резко утонули в более приятных, тёплых, невесомых, но осязаемых... Не могло быть так много совпадений, и мысли не могли не возвращаться к одному единственному ветру, который мог себя так вести..
Он словно просил лаской прощения за приступ ледяной ярости, которую Каел очень отчётливо почувствовал на себе. И всё же, сердце ангела затрепетало отзывчиво, словно до этого и не билось вовсе, и кровь не гоняло по венам.
- Вентис... - Губы сами прошептали родное имя, родное.. но такое чужое теперь. И ведь как долго Каел'лам представлял себе эту встречу, сколько вариантов было в его голове - они могли и не встретиться вовсе, ведь джинн мог покинуть Воларион (ветру не пристало оседать на одном месте), и тогда Каел никогда бы не встретил этого мужчину впредь. А если встретил... То как много было ситуаций, в которых они могли пересечься! Десятки, а то и сотни вариантов, каждый из которых ангел пропускал через себя неоднократно.
И вот теперь встретились. По-своему. Эмоционально. Через агрессию и нежность, через неуверенность и помешательство. И касания, такие нежные и ласковые, заставили замереть в воздухе, зависнуть в медитативной невесомости и сломаться волей ещё сильнее, чем от удара о воздушную стену...
Вентис был импульсом, а Каел с удовольствием принял на себя этот долгожданный укол, ловя ощущения каждой клеточкой в один миг расслабившегося тела. Больше неизвестность не пугала, и чувство, будто за ним следят, у крылатого растворилось вместе с тёплым дыханием в ночном небе. И звёзды больше не казались голубоглазому холодными и отчуждёнными, а наоборот - мерцали - подмигивали с недосягаемой высоты. Наверное, они радовались долгожданной встрече. А ещё смеялись беззвучно и несомненно лукаво, когда с уст ангела слетали одно за другим "извини меня, извини...извини".
Какой же он был дурак, право слово. Он же - ангел, ангел! Он не должен своими поступками заставлять страдать других. Наоборот. Как ангел, он обязан нести свет и умиротворение. Ангел ни к чёрту.
Наверное, он раз за разом позорил свой род, ведь должен был быть совсем другим - тихим, покорным, мягким, всепрощающим. Только вот Каел не был типичным крылатым.
И всё же, слёзы заструились по щекам неосознанно, не специально, словно таким образом ангел освобождался от своего маленького, но такого большого греха, потому что.. Потому что мы в ответе за тех, кого приручили.

+1


Вы здесь » Volarion - Город зеркал » Эпизоды вне сюжета » Унесенные ветром