Volarion - Город зеркал

Объявление

Об игре: 

 Добро пожаловать! 

 Администрация:

Рейтинг: NC - 17

Рады приветствовать вас на форуме Воларион - город зеркал!    

Если вы ещё не зарегистрированы и у вас есть вопросы, задать вы их можете в гостевой книге 


Ждем в игре
Амин Димеш

Жанр: фэнтези, юмор, приключения

Даал Ишхат

Мастеринг: пассивный

Семиаль Ар Левинор
Система игры: смешанная 

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Volarion - Город зеркал » Эпизоды вне сюжета » Сказки востока. Вентис Ларва, Каел'лам Сехиат


Сказки востока. Вентис Ларва, Каел'лам Сехиат

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://sun1-3.userapi.com/c840622/v840622017/86aeb/LUYztSPFQR4.jpg

Когда человек и зверь живут в одной оболочке, Индразил,
все решают инстинкты!

Стивен Кинг "Ночь тигра"

[AVA]https://pp.userapi.com/c834100/v834100212/13969b/pt_CdDwIlmE.jpg[/AVA]

Отредактировано Вентис Ларва (2018-06-19 21:38:36)

+1

2

[AVA]https://pp.userapi.com/c834100/v834100212/13969b/pt_CdDwIlmE.jpg[/AVA]
- Когда войдем в залу, держись рядом со мной, молчи, пока к тебе не обратятся, по сторонам не глазей. Еще налюбуешься. 
Сайомон Хоран, юркий дипломат островного государства, жестоко страдал от жары, привычной восточному народу. И пусть пробивающиеся сквозь решетки арок косые лучи опускающегося солнца уже не обжигали, а мягко подогревали духоту, душевное состояние дипломата оставляло желать лучшего. Не смотря на весь свой опыт, подобного сегодняшнему он припомнить себе не мог. Его бросало то в жар, то в озноб при мысли о предстоящей встрече с Тигром Дельты, и от этого речь его становилась отрывистой, как у погонщика рабов. 
В прочем, почти что работорговцем он себя и чувствовал. Основные соглашения были давно заключены, его дело было за малым сопроводить дань в страну захватчика и передать ему символический дар... Которому он и давал сейчас последние наставления, пока хозяин дворца спрашивал со своих подданных доклады о принятых богатствах. 
- Взгляда на шейха не поднимай, если тот не распорядится об обратном. Когда я тебя представлю преподнесешь ему шкатулку. 
Хоран оглядел "дар" требовательным взглядом, желая убедится, что тот все понял. Мальчишка больше напоминал принцессу на выдане. Одежда его была из лучших тончайших белых тканей, изготовленных на островах, на его левой руке было перстень с пальца королевы, а на шее покоилась гривна принца, доверенная ему шкатулка была инкрустирована перламутром и доверху наполнена безупречным жемчугом всех возможных цветов. 
Но все же осмотром дипломат не удовольствовался. Дар все еще казался не достаточно дорогим, к счастью Сайомон быстро нашел решение, окончательно войдя в образ работорговца. Позаимствовав у одного из телохранителей острую иглу для починки походной одежды, он оттянул мальчишке мочку левого уха и одним быстрым движением пробил ее иглой. Он как раз вдевал в прокол серьгу из коллекции королевского брата, когда им объявили, что шейх ожидает их в приемном зале. 

*** 

 
Это было время его триумфа. Откровенно он не понимал, почему еще его отец не осуществил того, на что решился сейчас его сын. Но Азиз ибн Батталь, мир ему и благословение, был мудрым шахом и оставил своему сыну доброе наследство. Их народ процветал и благоденствовал извлекая всю возможную пользу из нахождения в дельте, впадающей в море, реки. Торговля и наука во время правления его отца достигли небывалого расцвета, боевой флот увеличился более чем в три раза... Но главным достижением было обретение должной самостоятельности их народа. Он сам уже мог себе позволить принимать решения не боясь неодобрения падишаха - тот был вынужден считаться с мнением первого своего щита на границе с морем и сосредоточия всех торговых путей.
И вот сегодня он, Азат ибн Азиз сполна пожинал сладкие плоды своего рискованного мероприятия. Своей маленькой победоносной войны. Проиграть которую, в прочем, было бы настоящим позором. На их стороне было все для достойной демонстрации силы и в первую очередь неожиданность. Когда их флот практически окружил столичный остров государства, словно саранча, опустошив островки поменьше, у противника не хватило времени на реакцию, город был взят почти без боя с минимальными жертвами - Тигры превосходили людей не только в силе и ловкости, ночью оборотням не было равных. Только один отряд понес большие потери, по неосторожности наткнувшись на взрослую Банши. Остальные с успехом выполнили свои задачи, отделавшись лишь ранениями. Чужой флот был частично угнан, частично предан огню, войны вернулись увенчанные доблестью и добычей, сопровождая караван кораблей с данью победителям. Отныне так будет повторяться каждое второе полнолуние. Нескромная плата за охрану от гипотетической угрозы. 
И все же слушая доклад казначея шейх хмурился. Его триумф омрачали новые заботы. Он не видел перед собой мощной фигуры казначея, он видел карту островов, на которых стоило расположить около четырех фортов, для закрепления позиций. К счастью, островное государство еще не было истощено, направление ресурсных излишков на строительство было целесообразным. Разумеется архитекторы и строители будут Тиграми, от островитян они позаимствуют лишь материалы и провизию.
На тонких губах шаха заиграла улыбка, и казначей восприняв это, как не очень добрый знак, поспешил закончить перечисление доставленных морем богатств. Азат его почти не слушал, лишь краем сознания следил за ходом чужой речи, его вниманием завладел аромат, сочащийся сквозь зазоры в дверях зала. Через привычные запахи оттуда вполне ожидаемо тянуло морем, солью, немного водорослями и овечьей шерстью. Но все запахи перебивал человеческий пот. Впрочем, был один аромат, заставляющий трепетать крылья его носа. Это явственно был запах живого существа, скорее всего даже человека. Шейх в своих мыслях рискнул предположить, что это мужчина, не смотря на нежную "мышастую" вуаль этого запаха. О, он был заинтригован. Если так пахнет кто-то из послов островов, то он настоит на том, чтобы именно этот дипломат остался в его дворце и был представителем своего народа. Вкушать такой аромат было бы удовольствием для него и его подданных. Уж в чем, а в запахах оборотни знали толк. 
- Довольно. - Негромкий голос шейха гулко разнесся по пустому залу, где телохранители будто слились со стенами у его трона и дверей. А главный визирь стоявший на одной из ступеней у трона, никак не мог наполнить зал толпой. Не говоря уже о рабе сидящем у его ног.
- Я услышал достаточно, чтобы знать, что ты не зря ешь с моего стола, Аббас... Остальное я предпочту прочесть этим вечером.
Жестом он попросил визиря проводить казначея и пригласить в залу послов. Стоило разобраться с этим побыстрее, да и любопытство подогревало нетерпение мужчины.

Тигр Дельты

https://pp.userapi.com/c830509/v830509540/f71de/nPLnG-FvziQ.jpg

Отредактировано Вентис Ларва (2018-06-19 21:38:53)

+3

3

Испокон веков на островах царил относительный мир и гармония - островитяне не вели захватнических войн, предпочитая торговые отношения воинственным. И стоило их за это винить? Богатейшие на жемчуга и овечью шерсть, торговцы острова никогда не хотели для себя и своего народа иной судьбы - флот их был почти весь рыболовный, а руки не знали оружия опаснее китобойного гарпуна.
Поверья гласят, что мир на островах всегда зависел от особенных людей, именуемых Банши. Это не раса вовсе, а некая родовая особенность - раз в неопределенный период рождается ребёнок, чьи волосы и ресницы белее снега. Глаза его красны, словно спелые вишни, а кожа нежна, прозрачна и являет собой тонкую чувствительную плёнку, едва скрывающую пересечения хитросплетений голубых вен. Нарекают таких детей хранителями рода и живут они дольше обычного человека. Принято считать, что Банши могут чувствовать лихо и явное приближение смерти. Поэтому их не особо любят и всячески избегают.
Нуадха родился Банши как раз в тот период, когда в гавани, где находился его посёлок, обосновался странный обитатель - кит. Нет, киты не были редкостью, только вот белых китов никто отродясь не видел - лишь легенды ходили, да слухи гуляли, что все это неспроста, и ребёнок, родившийся в туманную ночь летнего равноденствия, тоже неспроста. И нарекли его туманом. Нуадхой.
Несмотря на все ожидания чего-то странного, мальчик рос довольно крепким, пусть и хрупким на вид. Он улыбался, как все, ходил, как все, любил играть, как все. Но с ним играть не хотели. И пусть Нуадха был неприкосновенным, но острые слова и насмешки были куда хуже физической расправы.
Банши было одиноко. И утешение своё он находил в компании кита. Кит пел ему ночами. В посёлке все думали, что это Нуадха воет и беду накликает. Поэтому каждое утро мальчик слышал все новые и новые издевки. Но он никогда не винил их, потому что видел больше и осязал шире. Он понимал их тогда, когда сами они себя понять не могли.
***
В ту жуткую ночь Нуадха проснулся в ужасе, не понимая, что происходит - люди кричали, домашняя скотина ревела надрывно, а где-то вдалеке грохотал гром, похожий на выстрелы из корабельных орудий.
Едва продрав глаза, молодой юноша выскочил из домика на откосе, прямо в том, в чем и спал - в грубоватых штанах из овечьей шерсти, да в стёганной безрукавке. Ноги сами вели его к берегу, на котором возвышалось что-то огромное, блестящее в свете луны, словно отполированный белый валун - тяжелое дыхание вырывалось откуда-то сверху - белый кит выбросился на берег. И весь посёлок собрался вокруг.
Нуадха кричал в ту ночь, плакал... ему казалось, что слезы его были кровавыми, как и сами глаза. Он просил своих людей помочь его лучшему другу, но люди эти были слишком поверхностны и эгоистичны - свои шкуры они оценили дороже.
«Это - дурной знак!» - говорили они. «Грядёт что-то страшное!» - говорили они, испепеляя перепуганными взглядами маленького хрупкого Банши.
А он ничего сделать не мог - оставалось гладить небольшими ладошками холодную белую кожу кита, умиравшего у всех на глазах.
Дурной знак.
Нуадха тогда не понимал.
Понимали лишь старики, именовавшие себя жрецами. Тогда Банши хотелось, чтобы все они издохли на берегу неспокойного моря, все... взамен кита.
***
Раньше таких почестей ему не возносили - кожа его прежде знавала лишь дыхание солёного ветра, да поцелуи палящих лучей солнца. Но ни разу загар не коснулся её нежного белого шелка.
Раньше не норовили втереть в него побольше вонючих масел. Нуадха не хотел источать запах восточных примесей. Он до последнего хотел пахнуть морем и свежестью, прохладой и пасмурным небом, блеском южных созвездий и песней белого кита. И лишь чудом удалось уговорить оставить все как есть. Разве что вырядили его в тончайшие белые одежды, в которых на острове было достаточно холодно. Украшения Нуадха не жаловал никогда, но сегодня он должен был...
Необоснованная тяга защитить, уберечь своих людей от грядущего хаоса переполняла Банши, заставляла бурлить кровь. Буквально несколько дней назад он хотел, чтобы все они ответили за свои бездействия, но теперь, когда угроза стала очевидной, кто-то словно открыл юноше глаза.
***
Он был решительно настроен защитить тех, кто не сможет защитить его. Жрецы приняли решение отдать его в откуп за мир одним из самых сильных и жестоких захватчиков. Обычаи востока были Нуадхе чужды, поэтому его в ускоренном режиме начал учить некий Сайомон. Его лающий голос был пропитан волнением, которым заразился и Банши. Страшно было покидать свой дом, но страшнее всего было осознание, что он может не понравиться Тигру и тогда народу острова грозит реальная опасность.
Запоминать правила приходилось быстро.
Не говорить.
Не смотреть.
Подойти со шкатулкой.
Преподнести.
Не смотреть в глаза.
Наверное, это было сложнее всего, потому что Нуадха не привык прятать взгляд. Пока он думал обо всём этом, согласно кивая, Сайомон сделал то, чего не делал ещё никто - причинил боль юноше, да не просто ударом, а тем, что вонзил иглу в чувственную мочку аккуратного уха Банши, заставив того зашипеть болезненно, поморщиться и отшатнуться.
- Это ещё зачем?? - Впервые подал голос Нуадха, насупившись.
Ответа ему не дали, а лишь одели в ухо серьгу, что отдавала пульсирующей болью, заставляя отвлекаться. Ещё и несносная жара не давала покоя, но из-за волнения ладошки юноши были холодными. Он не особо ощущал сейчас, насколько душит его жара востока. Возле моря никогда не возникало такого удушья.
Впрочем, почти сразу после прокола уха Нуадхе пришлось следовать за Сайомоном. Он был слишком уверен в себе. И слишком не уверен был Банши - запахи специй и ароматных масел дурманили голову, от чего пальцы, сжимавшие шкатулку, мелко подрагивали.
Нуадха как мантру повторял в голове «не смотри на него, не говори с ним». Главное теперь вспомнить об этом в нужный момент. Скоро он будет принадлежать чужому народу, защищая свой. Какая ирония, кто бы знал...
А он просто шёл, смотря под ноги, чтобы ни в коем случае не упасть. И на фоне всех таких загорелых и крепких маленький хрупкий Банши с идеально белой кожей и снежными волосами выглядел пугающе убого, словно неудачный мираж посреди пустыни.

Отредактировано Каел'лам Сехиат (2018-05-22 12:34:35)

+3

4

[AVA]https://pp.userapi.com/c834100/v834100212/13969b/pt_CdDwIlmE.jpg[/AVA]
Порой Азат жалел о тех временах, когда визиты иностранных послов вызывали у него жгучее любопытство. Тогда, будучи еще шах-заде, сыном шейха и одной из одалисок, он практически никого не видел, кроме учителей и отведенных ему наложниц. Его миром были его покои и книги. В те времена, редкие праздники и пиры в честь почетных гостей были единственными поводами для того, чтобы их покинуть хотя бы на время. С какой же жадностью тогда он ловил доносящиеся от чужаков запахи, вслушивался в их речи, истово благодаря своих учителей за понимание. 

Ныне же, не в первый десятилетие своего правления, он не испытывал практически ничего, глядя на то, как в открытые слугами двери входит делегация Островного государства. Разве что ленивую сосредоточенность. Дипломат, доверенный ученик дипломата, два телохранителя и обещанный визирем раб альбинос - символ будущих сборов девшивме. На нем они проверят, насколько гибка душа островных мальчиков, пригодны ли они для обучения и дальнейшей службы на благо Восточного государства в целом и их народа в частности. Оставалось надеяться на живость ума отрока и его разумность, только от этого зависела дальнейшая его судьба. Во всяком случае, так велел обычай. Но чем дольше Азат вкушал растекающийся по воздуху букет привлекшего его аромата, тем навязчивее становилась мысль о необходимости взять мальчика под свою непосредственную опеку. Сомнений в том, что именно он был источником запаха, не осталось.

- Счастливого дня вам, Азат ибн Азиз абу Бадр аль-Сардал Вадиалхарра*! Тысячу роз, жасминовый цвет и пенье скворца! - Посол тем временем склонился в приветствии и вновь разогнулся, подняв взгляд на шейха. Следом за ним поклон повторил и его ученик. 

- Я - Сайомон Хоран, дипломат островного государства, и для меня честь засвидетельствовать свое почтение и почтение моего народа перед неукротимым Тигром Дельты!

Невольно Азат улыбнулся в ответ на слова чужеземца. В первые годы своего правления он требовал от послов называть его полное имя с перечислением имен всех своих предков. Его забавляло старание этих людей, положивших сутки своей жизни только на то, чтобы не перепутать порядок имен или не забыть очередное. Потом он понял, что перечисление не столько радует его самолюбие, сколько тратит драгоценное время, которое он мог потратить на охоту или каллиграфию. Сейчас его душу радовало соблюдение иноземцами обычаев его народа и красота речи. 

- Успешна ли охота юных тигров, силен их прыжок? - Последовал тем временем почти ритуальный интерес посла к детям шейха, что тем не менее, верно растопило сердце того.

- Они благословлены Небом. Саид в свою прошлую охоту убил буйвола с рогами подобными серпу луны. - При этих словах глаза шейха сверкнули кошачьим довольством. Своим сыновьям он позволял многое, считая, что правильное воспитание сделает их более преданными своему отцу, нежели нахождение к "клетке". Азат надеялся направить их стопы на правление их народом в мире и достоинстве. Он осознанно готовил старшего своего сына, как будущего приемника.

Улыбка посла же в гипертрофированной радости стала походить на оскал. С куда большим удовольствием он пожелал бы всему отродью мясника-шейха смерти, но продолжил выторговывать для своего народа мир:

- Да будет на это воля Неба, Отец Милосердия... Прошу, прими в знак почтения этого юношу из нашего народа. Его зовут Нуадха. Он будет служить тебе с верностью и старанием, как каждый из его рода.

Говоря эти слова посол ощутимо сжал плечо мальчишки и отпустил, чуть заметно подтолкнув вперед, чтобы он преподнёс шейху шкатулку. Тигр Дельты наблюдал за происходящим с плохо скрываемым интересом, его ноздри дразнил аромат юного альбиноса.

* Свободный, сын Могущественного, отец (хозяин) Полной Луны, Главнокомандующий (родом из) Реки в каменистой местности

Отредактировано Вентис Ларва (2018-06-19 21:39:07)

+1

5

Стоило им зайти в залу, как тут же последовала целая вереница формальностей, слово-лобызаний и дивной речи из уст Сайомона. Вместо того, чтобы мысленно проклинать шейха, как это наверняка делал посол, Нуадха старательно запоминал каждое слово соплеменника, чтобы впоследствии, когда его оставят совсем одного, он мог не ударить в грязь лицом и по достоинству представлять свой народ. Да и не хотелось юноше напутать что-то, что для представителей восточного народа было столь важно. Будь воля Банши, он бы и вовсе убрал все эти титулы, сравнения с элементами природы и прочую возвышенно звучащую ересь. Увы, он был не на своей территории, чтобы диктовать правила и условия. Приходилось молча слушать, опустив взгляд и разглядывая замысловатый рисунок пола. Дышать приходилось осторожно - ровно и не слишком глубоко, чтобы не потерять сознание от обилия запахов - от сладко-цветочного до резко-насыщенного запаха специй. Ярче всего выделялась корица и гвоздика. И если от первой у Нуадхи не осталось негативных впечатлений, то от второй... Хотелось сбежать куда подальше. И как они могут целые сутки дышать этим?
Отвлечённый навязчивым ароматом и разрастающейся болью в проколотом ухе, Банши едва не пропустил достаточно важный момент. Хорошо хоть, что Сайомон сжал плечо Нуадхи. Правда, посол мог бы сделать это и помягче - от неприятного ощущения юноша поморщился, но никак иначе не показал своей реакции - лицо его всё равно было опущено и никто не мог заметить этого маленького мимического знака протеста против подобной грубости. Да и слова, что сопутствовали этому жесту и лёгкому пинку, немного раздосадовали юношу - он впервые за весь нелёгкий путь сюда ощутил себя не более, чем товаром - откупом за мир народу-агрессору. Только вот возмущаться было глупо - Нуадха знал, на что идёт и чем жертвует. Своим поступком во благо народа, юноша лишил себя семьи, друзей и возможности быть любимым и счастливым. Он лишил себя прохладного морского бриза и крика чаек.
И вот теперь он, тихонько выдохнув от внутренних переживаний, сделал осторожные шаги вперёд - непривычно мешалась ткань штанов особого восточного кроя, заставляя взвешивать каждый новый шажок.
Главное, не упасть. Главное - не упасть! - Мысленно начитывал своеобразную молитву Банши, подумав о том, насколько же глупо делать престол на пьедестале из ступенек. И вроде бы их было не много, но восхождение по ним показалось Нуадхе вечностью. Шкатулка в его руках была открыта, являя взору шейха отборный жемчуг разных мастей и размеров. И всё же, ни одна жемчужина не была хуже другой - лишь краше и краше.
Нуадхе казалось, что с этой протянутой шейху шкатулкой он продаёт душу морскому дьяволу.
Оставалось лишь осторожно опуститься пред властителем на колени, чтобы тому не пришлось особо напрягаться и тянуться за даром, а лишь руку протянуть. Так Банши и поступил, ощущая себя невероятно униженным - он не привык ни перед кем стоять на коленях.

Отредактировано Каел'лам Сехиат (2018-05-30 23:18:36)

+1

6

[AVA]https://pp.userapi.com/c834100/v834100212/13969b/pt_CdDwIlmE.jpg[/AVA]
Отрок и в правду был послушным и старательным. Безропотно выполнил, явно оговоренные прежде, действия - подошел и на колени встал, демонстрируя еще один дар. Впрочем, по первости все они послушны, страх для них достойный ошейник. В последствие же начинаются проблемы, глупости и интриги. Да, надо будет приставить к мальцу отдельного евнуха, желательно знающего язык чужеземца. 

Взглядом пресыщенного хищника Азат скользил по склонившейся перед ним маленькой фигуре. Белый затылок, тонкая шея, словно притягивающая к себе лезвие ятагана, узкие плечи и руки, подрагивающие то ли от волнения, то ли от усталости. Шкатулка вполне могла оказаться тяжёлой. Задумчиво хмыкнув шейх сменил положение, от чего с трона, выполненного так, чтобы он мог возлежать на нем и в истинной своей ипостаси, соскользнул край алых исшитых золотом одежд. Проверяя выдержку нового раба шейх не спешил, его смуглая даже в сравнении с собратьями рука лениво двинулась унизанными золотом пальцами по кромке шкатулки и зарылась в прохладное ее сокровище. Когда горсть была полна гладким великолепием, он приподнял ее, любуясь тем, как рассыпаются жемчужины по шкатулке и мимо ее. Звонко в тишине отскакивали от каменного пола безупречные жемчужины, словно простые бусины сбегали по ступеням. Каждую потом найдут и учтут в казну. За воровство Тигр Дельты карал слишком дорого.

- Почему ты смотришь в пол, когда даже я обратил на тебя свое внимание? 

В вопросе обращенном к мальчишке на его языке звучала легкая ирония. Азат прекрасно знал эту иноземную старательность, когда, стремясь показать свою покорность, они, как положено их рабам, не поднимали взгляда. В восточном же государстве куда больше ценился открытый полный искренности взор. 

- Посмотри на меня.

Не дожидаясь реакции Азат кончиками пальцев приподнял лицо мальчишки под подбородок, желая разглядеть черты его лица, и улыбнулся уголком губ той прохладе, что сохранила в жаре чужая кожа. Его собственный взгляд насытившись алыми глазами и по-женски тонкими юношескими чертами лица, прикипел к капельке крови, медленно сбегающей по тонкой шее. Северные варвары, подражая красоте востока, в спешке прокололи его рабу ухо. Если бы была на то его воля, он бы и сам этим занялся.

- Какой ты белый... - Перестав хмурится Азат вновь улыбнулся краем рта, отпуская личико мальчишки. - Твои соплеменники предпочли всячески подчеркнуть эту белизну. Как ты думаешь, учитывали ли они, что на такую чистоту больно смотреть земному созданию?

Не сводя с юноши теплого взгляда шейх вынул из шкатулки одну из черных жемчужин, и, согрев ее в пальцах, плавно, но неотвратимо втолкнул драгоценность меж мягких губ своего раба. Принуждая проглотить, он приподнял его голову под подбородок, проводя пальцами по горлу, как приходилось поступать с больными птицами. 

- Забудь свое прежнее имя, отныне тебя зовут - Дарар.

Отредактировано Вентис Ларва (2018-06-19 21:39:21)

+1

7

К чести Нуадхи, или же нет, но он совсем не боялся шейха. Его состояние можно было охарактеризовать как переживание, волнение, растерянность, но не страх. Банши не привык бояться. Он не привык жить в страхе от чужого имени или образа. По мнению альбиноса, даже смерти бояться не стоило - она так же неотвратима, как рождение... Всё мироздание - лишь круговорот, Уроборос, пожирающий сам себя.
Юноша почти физически ощущал взгляд мужчины. И каких же усилий ему стоило не поднять взгляда и не сцепиться этим самым взглядом с шейхом. Но мне ясно обозначили... Банши не смотрел. Зато вот блеск жемчуга в шкатулке успокаивал и дарил эфемерное чувство безопасности. Наверное, в каждой из этих жемчужин сейчас билось сердце Нуадхи, тогда как его настоящее сердце билось о рёбра глубоко и размеренно, совсем не так, как в жемчуге - цок-цок-цок. Ах, нет. Это не сердца стучали в перламутровых оболочках, это жемчуг хаотично вонзался с высоты в жёсткую гладь пола, разлетаясь в разные стороны. И вторила этому цокоту тишина. Полнейшая тишина.
Тишину Нуадха очень не любил, ведь тишина означала угрозу - не зря в том месте, где появляется хищник, даже птицы замолкают и природа замирает на мгновение. Банши чувствовал себя какой-то невероятно глупой жертвой, пришедшей в лапы хищника самостоятельно. И немыслимых усилий молодому человеку стоило перестать накручивать себя - до добра этот внутренний мондраж точно не доведёт.
Внезапно (для Нуадхи, конечно же) прозвучал низкий, бархатный голос, а сочащийся иронией вопрос хотел, было, найти отклик на языке Банши. И всё-таки взгляда он не поднял - вопрос шейха никоим образом не являлся разрешением. Возможно, это - очередная проверка? Нуадха подумал так, но додумать не успел - прозвучал уже прямой приказ и не известно, что произошло раньше - поднят ли был взгляд юноши, или же пальцы шейха приподняли лицо Банши за подбородок. Как бы там ни было, а упускать возможность посмотреть на своего... своего... хозяина не хотелось. И Нуадха посмотрел. Возможно, он делал это нагло - без тени страха в вишневых глазах, без намёка на опасения или покорность. Он смотрел, изучая, как смотрит любой житель вольного островного народа. Нуадха смотрел, запоминая хищные черты лица мужчины и отмечая, насколько горячи его пальцы. Взгляд мужчины скользнул к проколотому совсем недавно уху юноши. Кажется, такая деталь шейху понравилась, но он ни словом, ни жестом не показал этого, а лишь отметил, что Нуадха слишком белый. А понравилось ли это, юноша не понял - у себя на родине он был кем-то вроде отшельника и белой вороны, в прямом смысле этих слов. Тут же, на востоке, он был не просто вороной, а бельмом на глазу. Кажется, именно это и имел в виду Тигр Дельты, когда задал свой риторический вопрос. Концовка предложения очень была похожа на комплимент, но странный - с ноткой едва уловимого упрёка. Нуадха понимал. Но он не выбирал, каким ему родиться.
А вот когда мужчина выудил из шкатулки чёрную жемчужину, прикладывая ее к губам юноши, тот неодобрительно нахмурился. Его не предупредили, что шейх заставит его жрать жемчуг. Вообще на Островах ходило поверье - от цвета жемчужины зависит будущее того, кому она достаётся - новорожденным дарили погремушку с горстью белого жемчуга внутри, невестам - ожерелье из розового жемчуга, перед тем, как уйти в дальнее плавание, рыбаки делали амулет из серо-голубого жемчуга, а вот чёрный жемчуг... он пользовался дурной славой и передавался вдовам, портовым проституткам и каторжникам - тем, чья судьба будет очень нелегкой. Нуадха не был таким уж верующим в приметы, но все же замер на секунду, чтобы после расслабить губы и позволить шейху сделать то, что он задумал. Знал ли Тигр Дельты, что по поверьям островитян, обрёк Банши на очень нелёгкую судьбу? Потому что сам Нуадха знал. И Сайомон знал, о чем непременно расскажет народу.
Пришлось проглотить жемчуг вместе с возмущением, застрявшим в глотке.
Дарар?????
Что за имя такое странное? - Лишь чудом юноша не скривился. Он никогда не понимал людей, что меняли имена подобно украшениям. Имя, данное при рождении, было знаково - как оберег. То немногое, что у юноши было, таяло на глазах. Банши почувствовал небывалую злость, бурлившую внутри, что наверняка отразилось льдом кровавого острия в глазах. Для Тигра Дельты не имело значения имя раба. Для островитян смена имени Хранителя могла быть фатальной.

+1

8

[AVA]https://pp.userapi.com/c834100/v834100212/13969b/pt_CdDwIlmE.jpg[/AVA]
Смелый. Шейх щурится почти весело в эти изучающие глаза, но скоро взгляд его тяжелеет. Если положительные качества островитянина будут находить свой выход в таких пороках, как строптивость, ему придется существенно пересмотреть свои планы на этого мальчишку. В прочем, думать об этом было еще рано – проверку раб прошел успешно, хоть и не безупречно. По-хорошему, стоило бы преподать ему урок уже сейчас, как только тот позволил себе испепелять своего хозяина злобным взглядом, только не при послах же это делать. Однако в дальнейшем он явно будет нуждаться в регулярном напоминании о своем месте под луной.
Азат со спокойной улыбкой откинулся на спинку трона, перевел взгляд на своего визиря. Тот тоже не сразу начал радовать его отца, но ум позволил ему сначала занять место главного евнуха, а затем и визиря при новом шейхе. Оставалось надеяться, что Дарар не придется испытать столь сложный путь, и дорога его будет прямее, хоть и не приведет столь высоко.
- Харун, передай Дарар в руки главного евнуха. Пусть займется его размещением при гареме и обучением, необходимо чтобы мальчик получил все необходимые знания. Шкатулка пусть остается у него, теперь это его наследство.
Дождавшись того, что визирь склонил голову в согласии, шейх перевел взгляд на послов.
- Если на то будет воля Неба, мальчик ни в чем не будет знать печали. Я позабочусь об этом.
Слушая благодарности чужеземца Азат краем глаза наблюдал за тем, как визирь склонятся над альбиносом, чтобы прошептать тихое «идем», и выводит его положа руку на плечо. Когда-то этого дородного чернокожего оборотня совсем ребенком забрали из его семьи при очередном походе. Его род не был покорен власти шейха и за это платил немалую цену. Харун в то время носил имя Бокари, но по обычаю при гареме его имя сменили согласно его характеру. Харун – непокорный. Силу характера о сохранил и после оскопления, хотя в то время ему отрезали не только яички, но и пенис. Харун был упрямым. После долгого и мучительного выздоровления он год провел на дне осушенного бассейна в обличии молодого черного носорога. Отец не терял надежды, что упрямец образумится. И он не ошибался. В дальнейшем все свое упрямство евнух направил на обучение и рост в иерархии гарема. При нем ни одна интрига не доходила до ведома шейха – решения принимались на месте. Лишь раз на памяти Азата его отцу пришлось вмешаться в дела гарема – одну из его одалисок застали за изменой с одним из евнухов. Даже главный евнух не мог вынести распоряжение об утоплении неверной в реке, только побить палками и изгнать посягнувшего на нее.
Сейчас в гареме был другой главный евнух, но Харун временами по привычке заходил в гарем, чтобы удостоверится в порядке. Поэтому и сегодня провел мальчишку через крытые галереи сада не просто до порога здания гарема, где их ждал порядком раздобревший, но сохранивший богатую мускулатуру, Хашим, а вместе с ними прошел внутрь.
- Хашим, это Дарар с островов. Шейх распорядился обеспечить его местом при гареме и обучить всему необходимому для мужчины. – Визирь улыбнулся, когда главный евнух покровительственно возложил руку на макушку мальчишки, словно буквально беря его под свою защиту. – Дарар, это Хашим, главный евнух. Теперь ты вверяешься его заботе. Будь благоразумным, ибо шейх оказывает тебе великую милость.

Отредактировано Вентис Ларва (2018-06-19 21:39:40)

+1

9

Нуадха был счастлив, когда мужчина перестал испепелять его пристальным взглядом. Всё же, с первой встречи ссориться с шейхом как-то не очень хотелось, а Банши сам по себе был не агрессивным и не склочным - ругаться ему не нравилось никогда. Поэтому тяжелый взгляд мужчины, кинутый юноше напоследок, заставил альбиноса виновато потупить взгляд. Отступил Нуадха только тогда, когда некий Харун (так этого человека назвал шейх) прошептал на ухо приказ следовать за ним. Юноше ничего не оставалось, кроме как послушно последовать за визирем.
Они шли не слишком быстро, поэтому Нуадха успевал крутить головой и рассматривать красоты нового места обитания. Конечно, сам юноша прожил в почти аскетичной, спартанской обстановке - никакой роскоши, а лишь угрюмая и жесткая повседневность. Здесь же всё сверкало золотом, мрамором, драгоценностями. Люди здесь были совсем другие и Нуадха, признаться честно, чувствовал себя не в своей тарелке - хотелось спрятаться от пристальных и заинтересованных взглядов, ведь под тонкой белой тканью восточных одежд юноша совсем не чувствовал себя защищённым - он не привык демонстрировать своё тело другим - на островах было достаточно прохладно.
Удивительно, как шейх распорядился шкатулкой с жемчугом - отдал Банши. На самом деле, Нуадха был признателен - этот жемчуг оказался единственной связью с прошлым, единственным напоминанием о непокорном море и красотах природы. На востоке все было иначе.
На востоке Нуадхе уже было плохо - из-за жаркого климата не было возможности вдохнуть полной грудью, а нос то и дело закладывало. Хорошо хоть, шли они по крытым галереям, иначе бы молодой человек расплавился белым воском по пути к главному евнуху.
И снова его передали, как какую-то вещь - уже Хашиму.
Юноша лишь тихонько вздохнул и поднял на мужчину усталый взгляд, по-обыкновению приложив указательный и средний палец правой руки ко лбу, губам и груди в знак почтенного приветствия высокопоставленной особы. Так приветствовали знать на островах - на родине Банши. Иначе приветствовать он пока не умел. А можно ли было по восточным обычаям говорить с этими мужчинами, юноша не знал, поэтому пока молчал.

Отредактировано Каел'лам Сехиат (2018-06-15 13:53:43)

+1

10

[AVA]https://pp.userapi.com/c834100/v834100212/13969b/pt_CdDwIlmE.jpg[/AVA]
Грузный евнух тепло улыбнулся на такое приветствие от уставшего мальчишки. Была в этом неподдельная подкупающая искренность, которая не могла оставить равнодушным. Чуть склонив голову он повторил приветствие только двумя руками, словно в молитве сложенные ладони коснулись кончиками  пальцев лба, затем губ, когда ладони чуть разошлись в стороны, груди руки коснулись пальцами уже по отдельности. Под конец жеста руки евнуха скользнули вниз и в стороны, демонстрируя чужестранцу пустые белые ладони и словно направляя к нему благие пожелания. Умом, устами и сердцем, приветствия их народов были похожи в сути.
- Прежде всего тебе нужно освежиться и отдохнуть. Вечером шейх может пожелать, чтобы ты составил ему компанию. Пойдём, я покажу тебе твои покои и купальню, юный Дарар.
Кивком попрощавшись с визирем, Хашим жестом попросил следовать за собой в глубину здания, через прохладный внутренний двор с бассейном в окружении пальм и розовых кустов, к одной из широких лестниц. Тишину нарушали лишь их шаги да тихий плеск фонтанчика, но где-то наверху раздовались далёкие женские голоса и совсем еле слышный детский смех.
- Большинство здесь живыщих не поймут твою речь, в дальнейшем тебе придётся выучить наш язык. Пока же ты можешь по любому вопросу обращаться  ко мне... У тебя уже есть, что спросить, юный Дарар?
Главный евнух благодушно улыбался, почти величественно неся перед собой своё объёмное брюшко. Из-за свободных складок тонкой, но многослойной одежды, он казался ещё больше.

Отредактировано Вентис Ларва (2018-06-19 21:39:52)

+1

11

Тёплая улыбка евнуха была бальзамом для израненной души Банши. Он-то думал, что все здесь такие суровые, обозлённые, обожженные жестоким солнцем. Но нет. Евнух оказался совсем не таким, каким его представлял Нуадха. Все же, у его народа не было ни гаремов, ни евнухов. У мужей на островах была одна жена и зачастую много детей - приморской народ был очень плодовит. Здесь же на востоке всё оказалось совсем иначе - непривычно для юноши. Он старался быстро учиться и адаптироваться.
Когда мужчина заговорил, альбинос выдохнул и улыбнулся, чуть склонив голову. Он послушно последовал за Хашимом, то и дело в восхищении озираясь по сторонам, приблизительно запоминая маршрут и пытаясь, наконец, привыкнуть к совершенно иной обстановке. Евнух начал говорить, предлагая задать интересующие Нуадха вопросы.
- Ох, господин Хашим.. у меня так много вопросов.. - Негромко пробормотал юноша. Ему было неловко все их задавать, но от этого не уйти. Какое-то время Нуадха молчал, выискивая в мыслях правильный порядок вопросов, чтобы не слишком напрягать евнуха.
- Почему шейх отдал мне шкатулку с жемчугом и куда ее теперь девать? Что такое дарар? И что.. боги... что значит «составить компанию шейху»???.
Юноше хотелось побыть в тишине, осознать происходящее и адаптироваться как можно быстрее. На самом деле Банши верил, что было пока неразборчиво. Но его уже вели к купальням.
- Я буду стараться все сделать так, чтобы потом не было проблем у вас. Мне бы немножко времени.. я бы выучил ваш язык, и проще было бы. - Нуадха вздохнул и улыбнётся.

Отредактировано Каел'лам Сехиат (2018-06-16 10:28:34)

+1

12

[AVA]https://pp.userapi.com/c834100/v834100212/13969b/pt_CdDwIlmE.jpg[/AVA]
Хашим не торопит мальчишку, прекрасно понимая, сколько навалилось на него в последние дни. Свое детство он помнил плохо, слишком маленьким был, когда его забрали в евнухи. Он был подлинным сыном гарема и иной жизни не знал, не знал и недоступных себе радостей, поэтому на судьбу не роптал, а во многом был ей благодарен. Единственное, что он мог выловить из тех далеких воспоминаний это то, что испытывал страх.
- Мальчик мой, мотивы шейха ведает только сам шейх.
С лица евнуха не сходила отеческая улыбка, хотя она немного поблекла, стоило ему увидеть лестницу перед своими ногами. Лестницы он в силу комплекции не любил.
- Могу лишь предположить, что он оставил ее тебе, как память о доме… Ты сможешь оставить шкатулку в своих покоях, куда мы и идем. Шейх будет обеспечивать тебя всем, чего ты пожелаешь, но если тебя освободят, то этот жемчуг войдет в твое содержание. Шейх обеспечит тебя домом, деньгами и достойной супругой… Если ты будешь в его милости. Господин Азат ибн Азиз очень щедр.
Преодолев лестницу Хашим вздохнул с явным облегчением, дальше их дорога не предполагала подъемов. Они шли по просторному коридору, выложенному мрамором и украшенному резными панелями, туда, где слышались негромкие голоса мужчин, приглушенный смех.
- «Дарар» означает «жемчуг». – Хитро прищурил свои черные глаза евнух, посмотрев на мальчишку. – Каждому, кто попадает в гарем, пусть то мужчина или женщина, дают имя исходя из его внешности или качеств. Что же касается твоего третьего вопроса…
Хашим прервался ненадолго, пока они не прошли одну из общих зал, где на подушках и коврах возлежали, коротая время за разговором, курением кальяна и музицированием, мужчины и юноши совершенно разного возраста и внешности.
- Только шейху известны его желания. Возможно он пожелает насладиться беседой с иноземцем, возможно попросит тебя прочесть в слух что-то из его библиотеки на твоем языке или составить ему компанию в прогулке. Скоро полнолуние это беспокоит господина ночами. В прочем, как и всех нас.

Отредактировано Вентис Ларва (2018-06-19 21:40:03)

+1

13

Ответы евнуха были так расплывчаты и так неоднозначны... Мотивы шейха ведает только сам шейх.. только шейху известны его желания.. Неужели в целом восточном государстве не нашлось ни одного человека/иного существа, которое бы знало, чего хочется шейху? Это же было так легко, если быть наблюдательным, а Банши.. он был очень наблюдательным юношей. Он видел, например, как меняется настроение Хашима в зависимости от окружающих его факторов - вот он улыбается, слыша вопросы Нуадхи, а вот немного морщится, видя лестницу.. Из всего увиденного альбинос сделал вывод, что этот человек живёт настоящим. Он предан этому месту, предан шейху.. от этого мужчины исходит тёплая и светлая энергетика. Ему можно верить. И Нуадха верил, хотя видит Хашима всего каких-то минут 15-20 от силы.
- Со стороны Господина Азата ибн Азиза было очень великодушно оставить мне воспоминания о доме, потому что отбирая у подданных всё, что им дорого, правители перестают спать по ночам.. - Банши мягко улыбнулся. Он ни в коем случае не угрожал, он просто высказал свою точку зрения. У него на острове случалось такое - старейшина посёлка, в котором жил Нуадха, отобрал у группы рабов всё самое дорогое. И людям этим больше не было что терять. И люди эти не боялись терять то, чего у них не было. И не стало старейшины в одну из ночей, как и одной из рыбацких лодок, предназначенных для выхода в открытое море. Не важно, какие причины были у шейха, но поступил он крайне мудро. Пусть Банши и не стал бы покушаться на жизнь восточного властителя, но другие на месте Нуадхи могли бы.
- Дарар... - Негромко повторил юноша, смакуя данное ему имя по-новому. Теперь, когда он знал значение имени, ему оно не казалось таким уж дурацким. - Нуадха.. На моей родине мой народ звал меня Нуадха - туман. У нас перед рассветом над прибрежными водами всегда стелился такой белый, как парное молоко, туман.. - Юноша прикрыл глаза, улыбнувшись воспоминаниям. А потом... потом он вспомнил историю белого кита, что был ему другом.
Тихий вздох сорвался с бледно-розовых губ альбиноса.
Он больше не хотел думать о прошлом. По крайней мере, сейчас.
Тем временем Хашим привёл юношу в какую-то просторную залу, в которой было достаточно много людей. Насколько Нуадха мог видеть, тут были только особи мужского пола - от зрелых мужей и до совсем юных "уже не мальчиков, но ещё не мужей". Все они были чем-то заняты - кто-то общался, кто-то курил кальян, кто-то дремал.. Но все они подходили этому месту так же сильно, как не подходил сам Банши. Он был белым пятном здесь, словно кусок, вырванный из другого пейзажа и всунутый неумелым художником в величайшее творение искусства.
Нуадхе было неловко. Нуадха даже не сразу уловил смысл слов Хашима, и только секунд пять спустя молвил:
- Насколько опасны вы становитесь под влиянием Луны? - Это был важный вопрос. Ведь если шейх терял контроль и становился агрессивным тираном, то и самому Банши следовало вести себя в тысячи раз осторожнее.

+1

14

[AVA]https://pp.userapi.com/c834100/v834100212/13969b/pt_CdDwIlmE.jpg[/AVA]
В этом зале они не задержались - одобрительный смех евнуха огласил уже один из боковых коридоров, куда они свернули пройдя общий зал.
- Ты умен, юный Дарар, но будь осторожен с такими высказываниями в присутствии шейха. Он мудр, только иногда бывает горяч нравом. Вне зависимости от луны, она вызывает лишь бессонницу и возбуждение духа. А ты не женщина, к которой священные книги особенно почтительны, ты отрок, нуждающийся в воспитании...
Коридор быстро перешёл в открытую с одной стороны мазаичную галерею, выходящую на один из внутренних изобилующих растительностью двориков под открытым небом. Вторая сторона галереи была стеной со множеством дверей, двери эти были видны по всему периметру, окружающей внутренний двор галереи. На каждой была замысловатая геометрическая резьба и краткая вязь, по-видимому указывающая назначение помещения.
- Здесь находятся комнаты мужчин. Весь второй этаж занимают евнухи, принцы и юноши на обучении. Третий этаж женский, мужчинам там находятся нельзя... Позже я расскажу тебе подробнее о правилах. Первый этаж общественный, там же живёт прислуга.
Закончив с пояснениями Хашим повёл своего нового подопечного дальше по галерее, пока они не остановились у двери без надписи. На её месте был ровный участок дерева. Открылась она без ключа, стоило евнуху потянуть за ручку.
- Это твоя комната. Пройди, поставь шкатулку. - Хашим тепло улыбнулся, кивнув мальчишке. Туман, надо же. В восточном государстве, особенно в дельте тоже  бывали туманы, но неуловимые и эфимерные, как вуаль одалиски в стенах гарема.
Комнату от двери отделял маленький коридорчик, образованный резной деревянной ширмой в растительных узорах, которую было необходимо обойти, чтобы попасть в основное помещение. Там размещалась удобная кровать, небольшой стол и стул у узорчатого закрытого балкончика со ставнями, шкаф и сундук у постели. Имелась также небольшая дверь в уборную. Вся комната была со вкусом украшена разноцветной мозаикой и резьбой. На столе хозяина комнаты ожидало чеканное блюдо с фруктами, сладостями, бокал и серебряный кувшин вина.

Отредактировано Вентис Ларва (2018-06-19 21:40:15)

+1

15

Множество коридоров и этажей, комнат и помещений. И как тут возможно разобраться, особенно когда ты Асю свою жизнь ходил по земле и не видел зданий выше двух этажей? Нуадхе казалось, что он уже заблудился, а что же будет, когда Хашим оставит Банши совсем одного? К тому же, речь восточного народа юноше была совсем не знакома. Он лишь немного понимал, и то - лишь потому, что готовился к переходу в другой народ. Готовился быстро, но качественно. Общие фразы Нуадхе были знакомы. Не более того.
Когда евнух довёл юношу до комнаты, которая предназначалась ему, на лице альбиноса появилась слабая улыбка - темно-вишнёвые глаза отмечали красоту интерьера. Постель даже на вид была мягкой - совсем не шла в сравнение с жесткой койкой, на которой спал юноша у себя на родине. Казалось, что во дворце этом все создано для комфортной жизни. Сундук возле кровати заставил Банши смутиться - у него и вещей-то с собой никаких не было - он просто ничего не взял, так как сопровождающий четко дал понять - запрещено. Коль Нуадха будет жить в новом народе, значит и его пожитки все, пусть даже самые скудные, останутся на островах. Было обидно, ведь по сути юношу отрезали от родной земли и обычаев, не дав возможности взять с собой даже амулет, который сделала ему кровная бабка. Ее Нуадха очень любил и безумно скучал.
Он осторожно, совсем бесшумно прошёл в комнату и, как было велено евнухом, оставил шкатулку с жемчугом на столе. Что же, даже если кто-то и решит отобрать драгоценности... юноша все равно ничего доказать и сделать не сможет - здесь у него нет ни права голоса, ни доверия - вряд ли кто-то поверки чужестранцу.
Шкатулка с едва уловимым стуком разместилась на гладкой поверхности стола. Нуадха же заинтересовался фруктами - на островах фрукты считались роскошью, поэтому Банши никогда не пробовал сладкие плоды ранее. Поэтому он по привычке взял лишь несколько орешков - они были питательными и съесть их можно было быстро, не замарав рук.
- Светлейший, а где... позволено ли мне смыть с себя дорожную грязь и пыль? И.. - Юноша замялся и покраснел. - Где мне взять одежду? Увы, мне не позволили взять из дома ничего. - Последние слова альбинос сказал тихо, спрятав стыдливый взгляд за белыми ресницами.

Отредактировано Каел'лам Сехиат (2018-06-29 19:49:02)

+1

16

[AVA]https://pp.userapi.com/c834100/v834100212/13969b/pt_CdDwIlmE.jpg[/AVA]
В ожидании мальчишки Хашим оперся о перила колоннады, чтобы перевести дух. В молодости он куда легче переносил жаркий климат своей страны, но годы брали свое, он толстел и это не шло на пользу его самочувствию. Скоро встречать новых подопечных и устраивать экскурсии будет ему не по силам. В прочем, и сейчас он не пошел бы на это, если бы мог доверить кому-то из прислуги не говорящего на местном языке альбиноса. Дарар нравился старому евнуху и тот жалел, что не может поселить его ближе к себе, а то и вовсе определить в собственные комнаты. К сожалению, правила такого не допускали… В любом случае, когда станут известны намерения шейха, он сможет отдавать распоряжения соответствие с ситуацией.
- Дитя моё, тебе больше нет нужды беспокоиться ни о чем. - Обернувшись на звук чужих шагов и голоса старый евнух вновь улыбнулся. - Идём, я покажу тебе купальни.
Протянув руку мальчишке и дождавшись пока тот вложит в его широкую ладонь свою изящную кисть, Хашим повёл его в один из боковых коридоров.
- После омовения тебе будет дана новая одежда. Вечером же тебе преподнесут лёгкий ужин, комплект одежды для визита к шейху и украшения. На следующий день мы выберем тебе другие повседневные наряды. Ещё тебе будет предстоять знакомство с учителем языка. Прежде чем ты приступишь к обучению другим вещам, необходимо получить разрешение этого наставника. Нет смысла тратить время других учителей, если ты не поймешь их мудрости.
Пока он рассказывал планы на ближайшие дни, они спустились в двор колодец, вид на который открывался от дверей его комнаты, и перейдя через него прошли сквозь широкую тенистую арку, чтобы попасть в сад с еще более буйной растительностью. Бани размещались в отдельном двухэтажном здании.
- Нам сюда. А пока же расскажи мне, чему тебя обучали на родине… - со спокойной улыбкой попросил старый евнух, заводя мальчишку в широкие двери бань, а затем и в просторную обставленную скамьями раздевалку.
Дождавшись, что к ним подошли двое слуг с мягкими полотенцами в руках и двумя парами сандалей на толстой пробковой подошве, Хашим начал неспешно из-за своей грузности раздеваться до нога, подавая пример мальчишке.

+1

17

Юноше было крайне непривычно, что здесь у него нет ни одежды, ни собственных вещей. Это угнетало, но с другой стороны.. с другой стороны Нуадха был абсолютно лишён жадности и алчности - никогда не имея что-либо в достатке, юноша не имел с чем сравнивать. Банши было все равно на количество тряпок и украшений. И все же, он учтиво улыбнулся евнуху, чтобы не показаться невоспитанным молодым человеком.
Когда Хашим протянул руку, Нуадхе стоило небольших усилий протянуть руку в ответ - он не привык к реальному контакту и это казалось ему каким-то чрезмерно неправильным - держать за руку мужчину. Впрочем, на востоке наверняка другие законы и традиции. Банши ничего не оставалось, кроме как послушно следовать за провожатым.
Пока мужчина говорил, Нуадха внимательно слушал. В какой-то момент он смешно поморщился.
- Украшения? Ну.. раз на то воля шейха... - Тихо вздохнув и задумавшись, юноша начал спускаться по ступенькам вслед за евнухом, слишком поздно заметив, как выглядят купальни - слишком открытые... на островах были бани, где каждый мог скрыться от чужих глаз - принятие ванн было процедурой личного характера. Там не демонстрировали себя так, как принято здесь. Это немного пугало, но также интриговало.
- Я знаю чтение и письмо, несколько древних языков... - Когда Хашим стал раздеваться, юноша подвис, не зная, как ему реагировать. Неужели он тоже должен раздеться?
Сглотнув и непривычно для себя покраснев, Банши стал медленно и неуверенно избавляться от немногочисленной восточной одежды, в которую его успели вырядить перед встречей с шейхом.
Решив, что говорить и раздеваться легче, юноша продолжил:
- Мне известно врачевание и арифметика. Я разбираюсь в травах и ягодах, что не позволит мне погибнуть в дикой природе. И я... эм.. понимаю животных и их потребности. - Юноша стянул с себя последнюю часть одежды и поёжился - он не привык быть совершенно нагим перед кем-либо.

Отредактировано Каел'лам Сехиат (2018-07-10 13:54:46)

+1


Вы здесь » Volarion - Город зеркал » Эпизоды вне сюжета » Сказки востока. Вентис Ларва, Каел'лам Сехиат


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC